Валентина Семёновна закрыла за собой дверь школьного кабинета, повернула ключ в замке.
Сегодня она хотела написать заявление на увольнение, но директор уговаривал её остаться ещё на год.
Пожилая учительница, немного подумав, согласилась. Школа была её миром, а квартира, где её ждали лишь тишина и воспоминания о покойном супруге, — нет.
Валентина Семёновна была учителем с огромным стажем, имела высшую категорию, и её зарплата составляла около пятидесяти тысяч рублей, а пенсия — тридцать тысяч, которую она почти полностью откладывала.
К концу учебного года на её сберегательном счете скопилось шестьсот тысяч рублей.
Сумма, которая казалась ей одновременно и значительной, и хрупкой. Пенсионерка копила не просто так, она хотела обеспечить себе спокойную старость, иметь подушку безопасности на случай болезни или для поездки в санаторий.
Однажды вечером, в воскресенье, к ней приехали сын и дочь. Олег был с женой Ириной, а Наталья — с мужем Дмитрием.
После ужина, когда на столе стоял чай и пирог, Валентина Семёновна решила посоветоваться с детьми по поводу накоплений.
Женщина открыла банковское приложение на своем смартфоне и показала присутствующим сумму на счету.
— Я за год с небольшим кое-что скопила, — задумчиво проговорила пенсионерка. — Думаю, переложить в банк, где повыше проценты. Как вы считаете, какой надежнее? Может, вы что-то слышали?
Олег, старший сын, первым взял телефон из ее рук и молча просмотрел на цифры.
— Шестьсот тысяч, — произнес он, передав смартфон сестре. — Очень неплохо, мама.
— Это очень серьезная сумма, — подключилась Наталья, внимательно изучая счет. — Мы как раз с Дмитрием думали машину поменять. Старую уже давно продать пора, а на новую доплатить как раз около трехсот тысяч.
— Подожди, Наташа. У нас с Ирой ипотека, и каждый взнос сокращает срок этого кабального договора. Мама могла бы помочь нам, отдав часть денег. А ездить можно и на старой машине, это не вопрос жизни и смерти, — проворчала дочь.
— На старой? — возмутился Дмитрий. — Она каждый день на ремонте. Мы детей на этой машине возим, это как раз-таки вопрос безопасности, то есть, жизни и смерти.
Валентина Семёновна сжала в руках чашку с чаем. Она посмотрела сначала на сына, потом — на дочь, и её лицо омрачилось.
— Речь не о том, как потратить, — сухо проговорила пенсионерка. — Речь о том, куда вложить, чтобы сохранить.
— Мам, ну какие там проценты? — Олег махнул рукой. — Копейки. Инфляция всё съест. А так деньги будут работать на семью. Помочь детям — это ведь тоже вложение.
— А как же я? — спросила Валентина Семёновна. — Пока я еще работаю, а если не смогу? Эти деньги — моя подушка безопасности.
— Не беспокойся, мы о тебе позаботимся! — горячо воскликнула Наталья. — Ты же не одна. Зачем тебе эти сложности с банками, вклады, проценты? Мы поможем распорядиться деньгами правильно.
Разговор быстро превратился в спор между Олегом и Натальей о том, чьи потребности важнее.
Они говорили о своих семьях, о проблемах, о деньгах, которые могли бы решить эти проблемы.
Дети не кричали, но их голоса звучали грозно и бескомпромиссно. Валентина Семёновна раньше такого от них не замечала.
Никто из присутствующих не спросил, как пожилая женщина себя чувствует, не удивился её трудолюбию, не предложил реального варианта с банком.
Сын с дочерью делили её деньги, как будто она уже ушла из этого мира в мир иной, и они разбирают наследство.
В тот вечер, когда родственники уехали, договорившись обсудить этот вопрос отдельно, Валентина Семёновна долго сидела в тишине.
Ощущение после встречи было столь горьким и отчетливым, что у нее похолодели руки.
Дети ждут её смерти. Они увидели в этих деньгах не её труд и безопасность, а свой будущий бонус.
Им было жаль, что деньги ещё у неё, а не у них. Мысль пришла мгновенно и ясно.
Валентина Семёновна не желала конфликта или обвинений. Она стремилась к миру и нашла способ его достичь, хоть и обманом.
Через неделю престарелая мать сама позвонила детям и попросила их приехать, сказав, что случилось нечто ужасное.
Когда они все собрались в её гостиной, она выглядела растерянной и постаревшей.
— Со мной… со мной случилась беда, — неуверенно проговорила Валентина Семёновна, глядя в стол. — Звонили из банка. Сказали, что моей картой кто-то пытается воспользоваться. Попросили продиктовать коды из смс, чтобы заблокировать.
Олег вскочил с места. Его лицо сначала стало бледным, а потом — красным.
— Мама, это же мошенники! Ты же ничего не сказала? — мужчина с надеждой в голосе обратился к ней.
— Я испугалась, — голос пенсионерки задрожал. — Они говорили так уверенно… Я продиктовала. Потом позвонили ещё раз, сказали, чтобы я перевела все деньги на безопасный счёт. Я пошла в банк и сделала все, как они мне говорили.
В комнате повисла тягостная тишина.
— Все деньги перевела? — тихо спросила Наталья.
— Все, — кивнула Валентина Семёновна. — Шестьсот тысяч. На счете осталось три тысячи рублей.
— Как же так?! — крикнул Олег. — Почему ты сразу нам не позвонила? Мы бы всё объяснили!
— Я не подумала, — жалостливо ответила престарелая мать. — Они сказали не вешать трубку и ни с кем не связываться, иначе деньги не вернуть.
Дети молчали. На их лицах была и растерянность, и злость, и разочарование. Но Валентина Семёновна, украдкой наблюдая за ними, не увидела ни капли сострадания.
Не увидела желания её утешить, обнять, сказать: “Ничего, мама, главное, что ты жива”. Они сидели, погруженные в свои мысли, в свои рухнувшие планы.
— Ну вот, — с горькой усмешкой произнес Дмитрий. — Теперь можно и на старой машине поездить.
— Помолчи! — резко сказала ему Наталья.
— Надо было заявление в полицию писать! — расстроенно произнес Олег, но уже без прежнего пыла.
Было ясно, что всё бесполезно. Родственники уехали быстро, сославшись на дела.
Никто не предложил помочь ей разобраться с полицией, никто не поинтересовался, как она будет жить дальше.
Их беспокоила лишь потеря их будущей доли. После этого визита Валентина Семёновна почувствовала странное облегчение.
Ложь легла камнем на душу, но она принесла с собой тишину и покой. Дети после этого звонили реже, визиты стали короче и формальнее.
Они по-прежнему интересовались её здоровьем, но за этим интересом она чувствовала отстраненность.
Тема денег была похоронена навсегда. А Валентина Семёновна тем временем действовала.
На следующий же день после своего рассказа о мошенниках она отправилась в крупный федеральный банк, чей офис был в центре города.
Консультант, молодая девушка, подробно объяснила ей условия разных вкладов.
Валентина Семёновна выбрала “пенсионный” с возможностью пополнения и ежемесячной капитализацией процентов. Она оформила вклад на год.
— Будете пополнять? — спросила девушка.
— Да, — уверенно ответила Валентина Семёновна. — Каждый месяц.
Пенсионерка продолжила работать в школе. Теперь её зарплата и часть пенсии уходили на этот вклад.
Она жила скромно, однако ни в чём не нуждалась. Иногда женщина позволяла себе купить новую книгу или хороший чай. Она чувствовала себя не скрягой, а стратегом, охраняющим свой тыл.
Прошло несколько месяцев. Однажды Олег, заехав за какими-то документами, спросил:
— Мам, как ты? Деньги хоть какие-то вернули? Полиция что-то нашла?
— Нет, — спокойно ответила Валентина Семёновна. — Сказали, шансов почти нет. Мошенники за границей.
Олег лишь вздохнул и перевел разговор на погоду. Как-то раз, перебирая старые документы, Валентина Семёновна нашла завещание, составленное ею ещё при жизни мужа.
Всё своё имущество — квартиру и дачу — она завещала детям в равных долях. Женщина долго сидела с этим листком в руках.
Потом аккуратно сложила его, подошла к мусорному ведру и, порвав документ, выбросила.
На следующий день она пошла к нотариусу и составила новое завещание. Согласно ему, её квартира и все денежные средства на счетах переходили в собственность внукам, Кириллу и Ольге, с условием, что распоряжаться ими они смогут только по достижении двадцатипятилетнего возраста.
Дачу она завещала детям, поделив её поровну между Олегом и Натальей. Выйдя от нотариуса, Валентина Семёновна почувствовала не торжество, а холодное спокойствие.
Она всё расставила по своим местам. Пенсионерка обеспечила будущее тому, кто был беззащитен, и оставила своим детям то, что, как она считала, они по-настоящему заслужили. Теперь она могла жить дальше, не оглядываясь на их ожидания.