Алексей с трудом извлек коробку из багажника своего потрепанного седана. В коробке, надежно укутанный в пузырчатую пленку, лежал его новый, блестящий бензиновый триммер — гордость и предмет долгих метаний между моделью попроще и надолго.
Теперь он был куплен, и предстоял важный ритуал — первая поездка на дачу, первый запуск, первый запах свежескошенной травы, смешанный с выхлопными газами.
Из распахнутой двери дачного домика вышла Ирина, его старшая сестра. Она вытирая руки о цветастый фартук, гостеприимно улыбнулась.
— Ну вот, наконец-то обзавелся серьезной техникой! — прокричала женщина, подходя ближе. — Покажи-ка, что это за зверь?
Алексей, с трудом отрывая коробку от земли, с гордостью продемонстрировал приобретение.
Ирина одобрительно цокнула языком, проведя пальцем по фирменному логотипу.
— Мощный, я смотрю. И как, доволен?
— Еще бы не доволен! Половину участка уже в голове скосил. Сейчас только соберу, заправлю и опробую.
— Знаешь что, — голос Ирина внезапно стал сладким и задушевным, тем самым, который Алексей знал с детства и всегда настораживался, услышав его. — А можешь до осени оставить триммер у нас?
Алексей замер, продолжая держать тяжелую коробку на весу. Он посмотрел на сестру.
— То есть, как это — оставить? — осторожно переспросил брат.
— Ну так, чисто по-братски! — Ирина взмахнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — У тебя же в городе газон размером с носовой платок. А тут — простор! И нам польза, и техника без дела простаивать не будет. Мы же за ним будем как за своим ухаживать, даже лучше! Сергей мой с техникой вообще на “ты”.
Сергей, муж Ирины, как по мановению волшебной палочки, появился из-за угла дома с банкой кваса в руке. Он был человеком молчаливым и во всем согласным с женой.
— Конечно, Алексей, — кивнул зять. — Разберемся. Штука-то нехитрая.
Алексей медленно поставил коробку на землю. Внутри у него все сжалось. Он “слишком хорошо знал ее наглую натуру”.
Эта фраза, промелькнувшая в его голове, была ключом ко всему их общению на протяжении последних лет тридцати.
“Оставить до лета» на ее языке означало “подарить навсегда”. Он вспомнил свою коллекцию редких марок, которую Ирина в детстве “взяла посмотреть” и которая благополучно перекочевала в ее альбом; вспомнил новый велосипед, который она “временно” взяла, потому что у нее была важная поездка, и который вернулся через год с погнутым ободом и стертыми покрышками; вспомнил дрель, палатку, даже набор дорогих ножей — все это уходило к Ирине под благовидными предлогами и возвращалось с трудом, в плачевном состоянии или не возвращалось вовсе.
— Ириша, я его только что купил, — попытался мягко возразить брат. — Самому охота поработать.
— Да что ты как маленький! — рассмеялась она, и в ее смехе прозвучала легкая, почти неуловимая насмешка. — Тебе что, жалко? Мы же родственники! Я тебе в прошлом году сколько раз разрешала стирать свои вещи, когда твоя стиралка сломалась? Никогда ни в чем не отказывала!
Алексей вздохнул. Она всегда вспоминала эту злополучную стиральную машину. Ирина дала ему попользоваться своей машинкой три раза, и это теперь было для нее козырем на все случаи жизни.
— Причем тут машина? — пробормотал Алексей. — Я просто хочу сам им пользоваться.
— Так ты и будешь пользоваться! — парировала Ирина. — Приезжай в любое время, бери, коси. Просто он тут будет храниться. У тебя в квартире места нет, а тут — сарай, просторно. Я же для тебя же стараюсь.
Это был классический маневр. Она не просто просила, а делала вид, что предлагает решение его же проблем, проявляя заботу.
— Я… я подумаю, — сдался Алексей, понимая, что прямой отказ вызовет бурю обидных упреков в жадности и неблагодарности.
— Конечно, подумай, — великодушно согласилась Ирина, снова улыбаясь. — А пока давай заноси в сарай, он тебе в машине только место зря занимает.
Не дав ему опомниться, она схватила один край коробки. Сергей, покорно вздохнув, взялся за другой.
И через минуту триммер, пахнущий свежей пластмассой и маслом, уже стоял в полутемном, пропахшем пылью и бензином сарае, рядом со стареньким мотоблоком и грудой ящиков с консервацией.
Алексей чувствовал себя так, словно у него на глазах совершили грабеж средь бела дня, но при этом вежливо попросили подержать фонарь.
Он вышел из сарая, и его взгляд упал на заросший сорняками и лопухами участок рядом с аккуратным огородом Ирины.
— А это что у вас за джунгли? — спросил Алексей, пытаясь сменить тему.
— А, это соседский участок. Старички, они уже не в силах управляться. Мы им помогаем, по мере возможностей, — отмахнулась Ирина.
Весь тот день Алексей провел в тягостных раздумьях. Он наблюдал, как Ирина командует Сергеем, как она ловко “организовала” у соседей через дорогу доступ к их колодцу, пока те были в отъезде, как с легкостью обещала своей дочери купить ту самую куклу, которую “одолжила2 неделю назад у племянницы.
Ее напористость и умение ставить свои интересы выше всех остальных были поразительны. Вечером, за ужином, Ирина снова вернулась к теме тримера.
— Ну что, решил? Оставляешь триммер? Я уже Сергею сказала, пусть завтра опробует его на этих соседских зарослях. Людям поможем, и техника обкатается.
— Ириша, я не оставлю, — набрался храбрости Алексей. — Я его завтра утром заберу.
Наступила звенящая тишина. Ирина медленно положила вилку. Ее лицо вытянулось.
— Вот как? — произнесла она ледяным тоном. — То есть, ты не доверяешь собственной сестре? Боишься, что мы его сломаем?
— Дело не в доверии! — взмолился Алексей. — Я его купил для себя!
— Для себя… — она с презрением покачала головой. — Эгоист. У тебя всего много, а поделиться с родней не можешь. Я тебе в прошлом году…
— Машинку? Да, знаю! — не выдержал Алексей. — Ты дала мне попользоваться ею всего три раза, и я теперь должен быть тебе обязан до конца жизни?!
— Ты у меня свои штаны стирал! А теперь жадничаешь тример? Да подавись! — сестра встала из-за стола и с грохотом унесла свою тарелку на кухню.
Сергей смотрел в тарелку с оливье, словно надеясь в ней провалиться. Атмосфера стала напряженной.
Алексей не стал ложиться спать. Он вышел на крыльцо покурить и посмотреть на звезды.
Мужчина понимал, что если он уступит, триммера больше не увидит, а если заберет его сейчас, Ирина будет дуться месяц, а потом придумает новый повод для манипуляции.
На следующее утро он проснулся с твердым решением. За завтраком царило молчание. Ирина демонстративно не смотрела в его сторону.
— Я поехал, — сказал Алексей, допивая чай.
— С Богом, — бросила она, не оборачиваясь.
Он вышел во двор, направился к сараю и вытащил оттуда свою коробку с триммером.
Из окна кухни за ним пристально наблюдала сестра и зять. Он чувствовал на себе этот тяжелый и осуждающий взгляд.
Когда Алексей уже закидывал коробку в багажник, из дома вышла Ирина. В руках у нее была баночка.
— На, — сказала она, протягивая ему. — Это тебе варенье. Вишневое. Ты же его любишь.
Алексей растерялся. Это был новый виток. Теперь уже атака добротой.
— Спасибо, — пробормотал он, принимая баночку из рук сестры.
— Ничего, — ответила она, и взгляд ее смягчился, но где-то в глубине все еще тлел огонек. — Езжай спокойно. Только вот что я тебе скажу… Обидно. Очень обидно, когда родной человек так тебе не доверяет. Но ладно. Я, наверное, сама виновата, слишком многого от людей жду.
Ирина развернулась и ушла в дом, оставив его стоять с банкой варенья в руках и с чувством вины.
Он сел в машину, захлопнул дверцу и посмотрел на дачный домик в зеркало заднего вида.
Триммер был с ним. Он отстоял свою собственность. Но почему-то на душе было скверно и горько.
Алексей завел машину и медленно поехал по пыльной дороге, понимая, что эта маленькая победа обошлась ему слишком дорого.
Теперь сестра будет обижаться на него и никогда ничем не поможет, даже не даст постирать штаны.