Мои бывшие родственники пожаловали ко мне, словно всё уже было решено. Их уверенность продлилась недолго.
Наглость бывших родственников – величина постоянная. Она не подвластна инфляции и не зависит от фаз луны.
Когда в субботу утром раздался звонок в дверь, я ждала курьера из химчистки. Но на пороге стояла целая делегация: бывший муж Толик, его мать Ирина Геннадьевна и бывшая свояченица Света. Явление Христа народу, бюджетное издание.
Причина их прихода была до смешного предсказуемой. Восемь месяцев назад Толик эффектно ушёл от меня к двадцатилетней Вике в поисках «молодости и энергии». Он оставил мне ключи и уехал в закат с одним чемоданом, который, к слову, я ему и купила. Квартира же, между прочим, принадлежала моим родителям и была подарена мне по дарственной. А теперь блудливый оплодотворитель вернулся с десантной группой.
«Ты нас пустишь или будем дальше вытирать коврик в коридоре?» объявила Ирина Геннадьевна с порога. «Ну давай, пропускай!»
«Проходите, раз уж пришли», спокойно ответила я. «Только метлы поставьте в угол, а нимбы повесьте на вешалку, чтобы потолок не поцарапали».
Я даже не стала хлопотать с чаем или изображать гостеприимство. Я просто приготовилась слушать.
«Аня, без истерик. Мы тут все взрослые», начала бывшая свекровь.
«Ты одинокая женщина. Двушка тебе—как седло корове. Это эгоизм. Сидишь тут, как собака на сене!»
«А кому тогда в самый раз?» спросила я. «Фонду спасения вымирающих Толиков? Или здесь открыть музей несостоявшейся личной жизни?»
«Толику!» — рявкнула Света. — «Вика беременна. Им нужны квадратные метры, не съёмная конура. Имей совесть, гражданочка, развалившись тут одна в хоромах!»
«То есть, генофонд пошёл в рост? Поздравляю. То есть, Толик сменил меня на свежую кровь, а теперь я должна субсидировать его инкубатор?» ухмыльнулась я.
«Гениально. План надёжный, как швейцарские часы с AliExpress. Жаль, вам не дадут Нобелевскую премию по экономике».
«С нами не шути! Толик сам тут положил ламинат три года назад! И прибил плинтуса!» — повысила голос Ирина Геннадьевна. – «Всё посчитали. Ты продаёшь квартиру, даёшь Толику половину на первоначальный взнос, себе покупаешь студию где-нибудь на окраине. Тебе одной более чем достаточно. Мужика всё равно не найдёшь, будешь с сорока кошками жить!»
«Ирина Геннадьевна, ламинат Толика, конечно, объект культурного наследия ЮНЕСКО», кивнула я.
«Ваша наглость опережает инфляцию. Сейчас вы мне напоминаете таракана Чуковского. Виляетесь усами – требуете у меня самое ценное, а на деле обычная букашка с раздутым эго».
«Как ты смеешь! Вот почему он от тебя сбежал! Всё умничаешь! Кому ты нужна в сорок восемь — старая дева с мешком книг?»
«Мама права», осмелился Толик. «Аня, давай, по-людски. У меня теперь семья. Ребёнок. Я тебе не чужой. Я тебе десять лучших лет жизни отдал».
«Толя, ты свои “лучшие годы” так пролежал на моём диване, что там до сих пор вмятина в форме твоей задницы. Её в раздел имущества тоже включим? А когда уходил, кричал, что настоящий мужик и горы свернёт один. Ну что, горы оказались платные, а ипотека кусается?»
«Где ему деньги заработать при таких ценах?! Ты жалеешь его, да?!» — заорала Света и шлёпнула на стол распечатку.
«Сдохнешь тут со своей гордыней! Вот, мы принесли документ. Соглашение о компенсации за ремонт! Подпиши, что отдаёшь Толику половину стоимости квартиры наличными, или потащим по судам за его вложения!»
Я уставилась на этот шедевр юридической мысли. «Соглашение». По серым полосам было видно — напечатано на агонизирующем принтере в световской бухгалтерии. Я начала смеяться. Сначала тихо, потом громко, до слёз, запрокидывая голову. Я так смеялась, что чуть не сдвинула со стола вазу.
«В суд? За ламинат?!» — выдавила я сквозь смех, смазывая тушь, предательски начавшую течь от веселья.
«Дамы, вы хоть бы Гражданский кодекс открыли, прежде чем бумагу переводить. Квартира – подаренная».
«Может, мне ещё счёт за освежитель воздуха в туалете выставить? Три года им дышал! Толик, ты сохранил чек от клея для обоев, или смету мама по памяти составляла?»
Бывшая свекровь побагровела, набирая воздух для ультразвуковой атаки, но тут опять раздался звонок. Всё ещё смеясь, я пошла открывать.
На пороге был не курьер, а Илюха. Мой друг, тренер из спортзала, в который я пошла после развода снимать стресс.
Два метра мышц, кулаки – как гири и добродушная улыбка человека, который может поднять малолитражку как шутку.
«Аня, ты телефон не брала, вот я тебе белок принёс, как договаривались», пророкотал Илья своим басом, но замолк, заглянув через мою голову в гостиную.
«Что тут, собрание акционеров? Лица как после лимона без текилы».
«Ну, — махнула я рукой, — пришёл благотворительный фонд меня раскулачивать. Квартиру хотят отобрать в пользу молодого поколения. Угрожают судом за три прибитых плинтуса».
Илья вошёл в квартиру. Пол даже не скрипнул под его сорок шестым размером, а вот Толик – да. Вся делегация тут же сдулась и села на диван…
Наглость бывших родственников — величина постоянная. На неё не влияет инфляция и она не зависит от фаз луны.
Когда в субботу утром зазвонил дверной звонок, я ожидала курьера химчистки. Но на пороге стояла целая делегация: мой бывший муж Толик, его мама Ирина Геннадьевна и его сестра Света. Явление Христа народу, бюджетная версия.
Сюжет их визита был до смешного предсказуем. Восемь месяцев назад Толик эффектно ушёл от меня к двадцатилетней Вике, в погоне за «молодостью и энергией». Он оставил мне ключи и ушёл в закат с одним чемоданом, который, между прочим, купила я. Квартира изначально принадлежала моим родителям и была подарена мне. И вот теперь блудный осеменитель вернулся с штурмовой бригадой.
«Ты нас впустишь или мы дальше будем топтать ковёр в коридоре?» — объявила Ирина Геннадьевна с порога. «Ну давай, пропускай!»
«Заходите, раз уже пришли», ответила я спокойно. «Мётлы только поставьте в угол, а нимбы повесьте на вешалку, чтобы потолок не поцарапать.»
Я не стала суетиться с чаем или изображать гостеприимство. Я просто приготовилась слушать.
«Аня, давай без истерик. Мы взрослые люди», — начала моя бывшая свекровь.
«Ты одинокая женщина. Двушка тебе ни к чему, как корове седло. Это эгоизм. Сидишь тут как собака на сене!»
«А кому она идеально подойдёт?» — спросила я. — «Фонду защиты вымирающих Толиков? Или может, устроим здесь музей несостоявшихся личных жизней?»
«Для Толика!» — залаяла Света. «Вика беременна. Им нужны квадратные метры, а не съёмная конура. Имей совесть, барыня, одна тут в хоромах сидишь!»
«О, так у вас прирост генофонда? Поздравляю. Значит, Толик сменил меня на свежую кровь, а теперь я должна спонсировать его инкубатор?» — усмехнулась я.
«Блестяще. План надёжный как швейцарские часы с AliExpress. Жаль, Нобеля вам не дадут.»
«Не саркастничай! Этот ламинат Толик сам стелил три года назад! И плинтусы прибивал!» — повысила голос Ирина Геннадьевна. «Мы всё на калькуляторе посчитали. Ты продаёшь квартиру, половину отдаёшь Толику на первый взнос, а себе покупаешь студию на окраине. Для одной это за глаза. Мужика ты всё равно не найдёшь. Возьмёшь себе сорок кошек!»
«Ирина Геннадьевна, ламинат Толика, конечно, объект культурного наследия ЮНЕСКО», — кивнула я.
«Твоя спесь опережает инфляцию. Сейчас ты мне напоминаешь тараканище Чуковского. Усами шевелишь, требуешь, чтобы отдавали самое ценное, а на самом деле обычный жук с раздутым эго.»
«Ты вот…! Вот почему он от тебя сбежал! Всё умничаешь! Кому ты нужна в сорок восемь, старая дева с прицепом из книжек?!»
«Мама права», — внезапно осмелел Толик. — «Аня, будь человеком. У меня семья. Ребёнок. Я тебе не чужой. Я тебе отдал лучшие десять лет своей жизни.»
«Толик, свои “лучшие годы” ты так лежал на моём диване, что до сих пор вмятина в форме твоей пятой точки. Мы эту вмятину тоже в раздел имущества запишем? А когда уходил, орал, что настоящий мужчина сам сможет горы свернуть. Ну и что? Оказалось, горы — платные и ипотека кусается?»
«Как ему заработать с такими ценами?! Тебе его не жалко?!» — завизжала Света и шлёпнула напечатанный лист на стол.
«Тут и сгинешь со своей гордостью! Вот документ принесли. Соглашение о компенсации за ремонт! Подписывай, что отдашь Толику половину стоимости квартиры наличными, иначе засудим тебя за его вложения!»
Я уставилась на этот шедевр юридической мысли. “Соглашение”. Судя по бледным полосам, его распечатали на умирающем принтере в бухгалтерии Светы. Я начала смеяться. Сначала тихо, потом громко, до слёз, запрокидывая голову назад. Я так сильно смеялась, что чуть не сбила вазу со стола.
“В суд? Из-за ламината?!” — выдавила я сквозь смех, вытирая тушь, предательски потёкшую от смеха.
“Девочки, вы бы хоть открыли Гражданский кодекс, прежде чем бумагу тратить. Эта квартира мне подарена!”
“Может, вы мне ещё и за освежитель воздуха в ванной предъявите? Он ведь три года им дышал! Толик, ты чек на клей для обоев сохранил или мама смету по памяти составила?”
Моя бывшая свекровь покраснела до корней волос, набрала воздух в грудь для ультразвуковой атаки, но тут в коридоре прозвенел дверной звонок. Всё еще посмеиваясь, я пошла открывать.
У двери был не курьер. Это был Илюха. Мой друг, тренер из спортзала, в который я пошла сразу после развода, чтобы выгнать стресс.
Два метра мышц, кулаки как кувалды и добродушная улыбка человека, который мог бы запросто прижать к груди малолитражку.
“Аня, ты не отвечала на звонки, поэтому я принёс тебе протеин, как мы договаривались”, — пробасил Илья своим низким голосом, а потом замер, посмотрев через мою голову в гостиную.
“Что за собрание акционеров? Лица у всех, как будто лимон без текилы съели.”
“Ну,” махнула я рукой. “Ко мне благотворительный фонд пришёл — квартиру отнимать. Хотят в пользу молодого поколения забрать, угрожают судами за три прибитых плинтуса.”
Илья вошёл в квартиру. Пол под его сорок шестым размером ботинок даже не скрипнул, а вот Толик — да. Вся делегация тут же сдулась и прижалась к дивану.
“Кто это?” — пискнула Света, прячась за широкой спиной матери.
“Выездная клининговая служба,” — сладко улыбнулся Илья, хрустнув костяшками.
“Вывоз крупногабаритного мусора. Бесплатно и с ветерком.”
Он медленно подошёл к Толику, который на фоне Ильи вдруг показался очень маленьким, хрупким и каким-то прозрачным. Илья легко взял моего бывшего мужа за воротник фирменной куртки, как берут котёнка за ш scruff.
“Эй! Отпусти меня! Я полицию вызову!” — визжал Толик, когда его кроссовки оторвались от пола сантиметров на десять.
“Давай, брат. Заодно расскажешь им, как квадратные метры у бывшей жены вымогал. Статья о вымогательстве сейчас в моде”, — философски заметил Илья и потащил Толика в коридор.
Моя бывшая свекровь и золовка зашаркали за ним с охами и стонами, походя на стаю испуганных гусей.
Я услужливо распахнула входную дверь. Илья аккуратно, чтобы не поцарапать дверные косяки — всё-таки Толик ремонт делал, беречь надо! — вынес тело блудливого оплодотворителя на лестничную площадку. Дошёл до лифта и нажал кнопку. Двери послушно разъехались. Илья поставил Толика в самый угол кабины, как провинившегося школьника.
“Дамы, ваш багаж загружен. Просьба пройти на посадку,” — галантно сказал я, указывая на лифт.
Ирина Геннадьевна и Света, бросая на меня взгляды, проклинающие до седьмого колена, метнулись к своему драгоценному Толику.
“И бумажку свою заберите,” — сказала я, смяв “соглашение о компенсации” и бросив его прямо в лифт, попав бывшему мужу точно в грудь.
“Купите для этого рамку и повесьте над кроваткой наследника. На память, что жадность, может, и не глупа, но складывать её надо вовремя.”
Двери лифта начали закрываться.
“Сука!” — успела выплюнуть моя бывшая свекровь в последнюю секунду.
«Зато с квартирой!» — весело крикнул я закрывающимся дверям.
Глухой звон возвестил, что цирк отправился на первый этаж. Илья отряхнул руки и посмотрел на меня с улыбкой.
«Ну что, пьём протеиновый коктейль или сразу открываем коньяк?»
«Илюха, ты мой личный супергерой», — выдохнул я, чувствуя, как наконец отпускает напряжение.
«Давай коньяк!» — выдохнул я.
«За хорошее жилье и личных супергероев!»