Теперь ты глава семьи? Тогда давай, перепиши квартиру на мужа и пусть мне не приходится повторять!” продиктовала свекровь.
“Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты выгоняешь собственного мужа за дверь, будто он чужой!” Голос Светланы Петровны был не просто громким; он был обиженным и злым, как у людей, абсолютно убеждённых в своём моральном превосходстве.
“Я никого не выгоняю,” спокойно ответила Ольга. “Я просто прошу не кричать на моей кухне.”
“Твоя кухня?!” резко рассмеялась свекровь. “А теперь так это называется?”
Алексей сидел сгорбившись за столом, будто пытался стать меньше. В одной руке у него был телефон, в другой — ложка. Он мешал давным-давно остывшую кашу, не поднимая глаз, словно надеясь, что если не смотреть, всё как-нибудь разрешится само собой. Илья ползал по полу, катая игрушечную машину вдоль плинтуса, и время от времени настораживался — по голосу взрослых он уже давно научился понимать, когда начинается что-то неприятное.
“Светлана Петровна,” Ольга выключила плиту и повернулась к гостье, “давайте без истерики. Утро, здесь ребёнок, все на нервах. Зачем это?”
“А дело в том, что ты перегибаешь палку,” отрезала свекровь, положив сумку прямо на край стола. “Вообразила себя хозяйкой жизни. А это никогда хорошо не заканчивается.”
“Я хозяйка своей жизни,” ровно ответила Ольга. “В этом нет ничего нового.”
“А мужа ты тоже относишь к своей жизни? Или он для тебя как мебель — сегодня стоит, завтра выбросила?”
Алексей вздрогнул.
“Мам, не надо…”
“Да, Лёша, да!” тут же перебила его Светлана Петровна. “Потому что смотрю на тебя — не узнаю. Ты сидишь в доме, который тебе не принадлежит, и молчишь, когда с тобой разговаривают как с чужим!”
Ольга коротко, без улыбки усмехнулась.
“С ним никто не разговаривает как с чужим. Он сам выбрал молчать.”
“Вот именно!” резко сказала свекровь. “Потому что нормальный мужчина не должен оправдываться у себя дома!”
“А нормальная женщина не должна терпеть давление,” парировала Ольга. “Можно играть в этот обмен претензиями очень долго, но это ни к чему не приведёт.”
“Приведёт,” прищурилась Светлана Петровна. “Приведёт к тому, что всё встанет на свои места.”
“Что именно?”
“Квартира должна быть оформлена на Алексея. Как положено в семье.”
На кухне повисла тишина. Даже Илья перестал катать машинку и поднял голову.
“Мы это уже обсуждали,” медленно сказала Ольга. “И я уже ответила.”
“Ты неправильно ответила,” жёстко сказала свекровь. “Я не для того сына растила, чтобы кто-то его унижал.”
“А я не для того замуж выходила, чтобы меня унижали,” столь же спокойно ответила Ольга. “Тем более — вы.”
Алексей поднял глаза.
“Ол…”
“Нет, Лёша,” не дала ему договорить. “Я сейчас не хочу слышать ни ‘ну, может быть’, ни ‘давай потом’. Хочу чёткого ответа. На чьей ты стороне?”
Он замялся. Потёр переносицу.
“Я просто не хочу скандалов.”
“Значит, ты выбрал сторону,” кивнула Ольга. “Молчание — тоже выбор.”
Светлана Петровна выпрямилась торжествующе.
“Слышал? Он разумный человек. Понимает, как должно быть.”
“Он понимает, как удобнее,” тихо сказала Ольга. “Чтобы снова всё решали за него.”
“Ты как смеешь!” вспыхнула свекровь. “Я всю жизнь ему отдала! Я ночей не спала!”
“А теперь считаете, что это даёт право контролировать его брак,” кивнула Ольга. “Логично.”
Неожиданно Алексей вскочил.
“Хватит!” сказал он, но голос дрогнул, и решимости в нём не было. “Мам, Ол, ну правда… Давайте не будем.”
“Не будем что?” Ольга повернулась к нему. “Говорить честно?”
“Без ультиматумов,” пробормотал он.
“Я не ставлю ультиматумы,” ответила она. “Я называю условия, на которых живу.”
Светлана Петровна скривилась.
“Вот! Это ужасно. Она ставит условия. Жена не вправе что-либо ставить.”
“А муж вправе?” спокойно спросила Ольга.
“Муж — глава.”
“Пусть ведёт себя как глава,” она пожала плечами. “А не как мальчик между мамой и женой.”
Алексей побледнел.
“Ты уже переходишь границы.”
“Нет,” она посмотрела ему в глаза. “Просто я больше не сглаживаю всё.”
Илья тихонько подошёл и прижался к её ноге.
“Мама, ты злишься?”
“Нет, малыш,” она погладила его по голове. “Я просто говорю правду.”
Светлана Петровна резко вскочила.
“Я больше не могу это слушать. Алексей, собирайся.”
“Куда?” — растерянно спросил он.
“Ко мне. Пока не вспомнишь, кто ты.”
Ольга кивнула.
“Вот это честно.”
“Теперь ты довольна?” — огрызнулся Алексей.
Продолжение истории — в комментарии под постом.
«Ты хоть понимаешь, что делаешь? Выгоняешь собственного мужа за дверь, словно он чужой!» Голос Светланы Петровны был не просто громким; он был обиженным и сердитым, как говорят люди, убеждённые в своём моральном превосходстве.
«Я никого не выгоняю», — спокойно ответила Ольга. «Я просто прошу тебя не кричать на моей кухне.»
«Твоя кухня?!» — резко рассмеялась свекровь. «Так это теперь так называется?»
Алексей сидел за столом, сгорбившись, словно пытался сделаться меньше. В одной руке он держал телефон, в другой — ложку. Он помешивал давно остывшую кашу, не поднимая глаз, будто надеялся, что если не смотреть, всё само как-нибудь разрешится. Илья ползал по полу, катая машинку вдоль плинтуса, и время от времени настораживался — по тону взрослых он давно научился понимать, когда начинается что-то неприятное.
«Светлана Петровна», — Ольга выключила плиту и повернулась к своей гостье. — «Давайте без истерик. Утро, ребёнок здесь, все на нервах. Зачем?»
«Потому что ты зашла слишком далеко», — резко сказала она, положив сумку прямо на край стола. — «Ты возомнила себя хозяйкой жизни. А это никогда хорошо не заканчивается.»
«Я хозяйка своей жизни», — спокойно ответила Ольга. — «В этом нет ничего нового.»
«И мужа ты тоже считаешь частью своей жизни? Или он для тебя как мебель — сегодня стоит, завтра выбросила?»
Алексей вздрогнул.
«Мама, не надо…»
«Да, Лёша, да!» — тут же перебила его Светлана Петровна. — «Я на тебя смотрю и не узнаю тебя. Ты сидишь в доме, который тебе не принадлежит, и молчишь, когда с тобой разговаривают как с чужаком!»
Ольга коротко, безрадостно улыбнулась.
«С ним никто не разговаривает как с чужим. Сам выбрал молчать.»
«Вот именно!» — вспыхнула свекровь. — «Нормальный мужчина не должен оправдываться в собственном доме!»
«А нормальная женщина не должна терпеть давление», — парировала Ольга. — «Мы можем долго играть в игру ‘кто кому что должен’, но это ни к чему не приведёт.»
«Приведёт», — прищурилась Светлана Петровна. — «Приведёт к тому, что ты сейчас всё поставишь на свои места.»
«Какие именно вещи?»
«Квартира должна быть оформлена на Алексея. Как и положено в семье.»
Кухня притихла. Даже Илья перестал катать машинку и поднял голову.
«Мы уже обсуждали это», — медленно сказала Ольга. — «И я уже дала свой ответ.»
«Ты дала неправильный ответ», — жёстко сказала свекровь. — «Я не для того сына растила, чтобы кто-то мог им помыкать.»
«А я не выходила замуж, чтобы кто-то указывал мне, что делать», — так же спокойно ответила Ольга. — «Тем более не ты.»
Алексей поднял глаза.
«Оль…»
«Нет, Лёша», — она не дала ему договорить. — «Сейчас я не хочу слышать ‘ну, может быть’ или ‘поговорим потом’. Я хочу что-то определённое. На чьей ты стороне?»
Он замялся. Потёр переносицу.
«Я просто не хочу скандалов.»
«Значит, ты выбрал сторону», — кивнула Ольга. — «Молчание — тоже решение.»
Светлана Петровна выпрямилась победоносно.
«Ты слышала? Он разумный человек. Он понимает, как должно быть.»
«Он понимает, что удобно», — тихо сказала Ольга. — «Чтобы за него снова всё решали.»
«Как ты смеешь!» — взорвалась свекровь. — «Я жизнь на него положила! Я по ночам не спала!»
«А теперь думаешь, это даёт тебе право контролировать его брак», — кивнула Ольга. — «Очень логично.»
Алексей резко встал.
«Хватит!» — сказал он, но голос его дрогнул, и твёрдости в нём не было. — «Мама, Оль, ну серьёзно… Давайте не будем.»
«Не будем что?» — Ольга повернулась к нему. — «Откровенно поговорить?»
«Без ультиматумов», — пробормотал он.
«Я не выдвигаю ультиматумы», — ответила она. — «Я озвучиваю условия, на которых я живу.»
Светлана Петровна поморщилась.
«Вот! Это самое страшное. Она ставит условия. Жена не должна ничего ставить.»
«А муж может?» — спокойно спросила Ольга.
«Муж — глава.»
«Тогда пусть ведет себя как глава,» — пожала она плечами. «А не как мальчик, застрявший между матерью и женой.»
Алексей побледнел.
«Ты перегибаешь.»
«Нет,» — она посмотрела ему прямо в глаза. «Я просто перестала все сглаживать.»
Илья тихо подошел и прижался к ее ноге.
«Мама, ты злишься?»
«Нет, зайчик,» — она погладила его по голове. «Я говорю правду.»
Светлана Петровна резко встала.
«Я больше не могу это слушать. Алексей, собирайся.»
«Куда?» — спросил он растерянно.
«Ко мне. Пока не вспомнишь, кто ты.»
Ольга кивнула.
«Вот это честно.»
«Ты довольна?» — вспыхнул Алексей.
«Я спокойна,» — ответила она. «Для меня это редкое состояние в последнее время.»
Он помедлил несколько секунд, потом взял куртку.
«Я… Я вернусь, когда ты остынешь.»
«Я не заведена,» — ответила Ольга. «Просто я больше не удобна.»
Дверь закрылась. Не хлопнув. От этого стало только тяжелее.
В квартире повисла глухая тишина, словно стены прислушивались. Илья сел на пол и снова взял свою машинку.
«Папа ушел?» — спросил он.
«Он пошел подумать,» — ответила Ольга. «Иногда это полезно для взрослых.»
Она прошлась по кухне, убрала лишние чашки и вытерла стол. Ее руки двигались автоматически. Внутри она чувствовала себя пустой и напряженной одновременно, как перед бурей.
В тот вечер она уложила Илью, села на диван и долго смотрела в темноту. Рядом лежал телефон, экран молчал. И это молчание говорило больше любых слов.
«Он у мамы,» — вслух сказала Ольга, хотя в квартире не было никого, кроме нее. Она сказала это просто чтобы зафиксировать факт, как отмечают пункт в списке дел: да, это случилось.
Прошла неделя. Та неделя, которая не тянется и не летит — просто лежит на тебе тяжелым одеялом. Каждый день был одинаков: детский сад, работа, магазин, дом. И ни одного звонка. Ни одного «Как дела?». Только короткое сообщение от Алексея на третий день: «Ты видела Илью? Как он?» — как будто речь шла о соседе, а не о его сыне.
Она сухо ответила: «Он в порядке. Ходит в сад.»
И больше ничего.
В первый вечер после его ухода Ольга не плакала. И во второй тоже. Некогда было плакать: кран сломался, Илья пролил сок на диван, а на работе на нее взвалили срочный отчет. Но на пятый день, когда она ночью пошла на кухню за водой и увидела его чашку — ту самую с отколотым краем, которую он упрямо отказывался выбрасывать — вот тогда ее накрыло. Не истерично, нет. Глухо, изнутри. Как будто кто-то медленно, но настойчиво что-то крутил внутри ее груди.
«Вот так-то,» — подумала тогда она. «Так заканчиваются браки. Не хлопаньем дверей, а кружками, оставленными на полке.»
Алексей появился неожиданно, в воскресенье вечером. Он позвонил в дверь — не коротко, не настойчиво, а осторожно, будто боялся, что она не откроет.
Она не сразу открыла. Постояла, прислушалась, потом повернула замок.
Он стоял с пакетом из супермаркета, мятой, небритый, в куртке, не по погоде.
«Привет,» — сказал он.
«Привет,» — ответила она и отступила, чтобы впустить его.
Он вошел и огляделся, как человек, не уверенный, что имеет право здесь быть.
«Илья спит?»
«Да.»
«Я… я ненадолго.»
«Ты это себе говоришь или мне?» — спросила она, уходя на кухню.
Он не ответил. Поставил пакет на стол и начал автоматически выкладывать продукты, как раньше.
«Зачем ты пришел?» — прямо спросила Ольга, без прелюдий.
«Поговорить.»
«Мы уже поговорили.»
«Нет,» — покачал он головой. «Тогда мы кричали. Сейчас я хочу поговорить.»
Она села напротив и скрестила руки.
«Говори.»
Он помолчал, собираясь с мыслями.
«У мамы… тяжело.»
«Удивительно,» — сухо сказала Ольга.
« Не из-за повседневных вещей. Потому что она постоянно объясняет мне, какой ты человек. »
« А какой? »
« Плохой», — ухмыльнулся он. « Опасной. Манипулятивной. Женщиной, которая ‘увела у неё сына’. »
Ольга медленно выдохнула.
« А ты ей веришь? »
« Я…» — он замялся. « Раньше, может быть, да. Но теперь я начал замечать странные вещи. »
« Например? »
« Например, что всю свою жизнь я жил так, как удобно ей. И каждый раз, когда я пытаюсь делать по-своему, меня сразу стыдят. »
« Добро пожаловать во взрослую жизнь», — сказала Ольга. « Я давно там. »
Он внимательно посмотрел на неё.
« Ты правда готова всё вот так перечеркнуть? »
« Я ничего не перечёркиваю», — ответила она. « Я просто больше не собираюсь это терпеть. »
« А если я уйду навсегда? »
« Значит, уйдёшь», — спокойно ответила она. « Я переживу. »
Эти слова зависли между ними — тяжёлые и честные.
« Ты изменилась», — наконец сказал он.
« Нет», — покачала головой Ольга. « Я просто перестала бояться остаться одна. »
Он встал и прошёлся по кухне.
« Мне страшно, Оль. »
« Я тоже боялась. Каждый день. Когда твоя мать приходила без звонка. Когда ты молчал. Когда я поняла, что в этом доме чувствую себя временной. »
« Я не хотел…»
« Я знаю», — перебила она. « Ты редко что-то хочешь. Ты привык соглашаться. »
Он опустился на стул.
« Я хочу вернуться. »
« Зачем?» — спросила она. « Чтобы всё снова стало, как было? »
« Нет. Чтобы попробовать по-другому. »
« Это слова, Лёша. »
« Тогда давай говорить о поступках», — резко сказал он. « Конкретно. »
Она кивнула.
« Хорошо. Тогда слушай. Во-первых: твоя мать больше не участвует в нашей жизни. Ни советами, ни визитами “просто так”. Во-вторых: если у нас конфликт, ты не бежишь к ней жаловаться. В-третьих: ты берёшь на себя ответственность. Не “как-нибудь справимся”, а конкретно. »
Он слушал молча.
« И если ты думаешь, что это временно — нет», — добавила она. « Это — навсегда. Мне уже не двадцать, и я не собираюсь снова играть терпеливую. »
« А если я не справлюсь?» — тихо спросил он.
« Тогда расстаёмся», — спокойно ответила Ольга. « Без драмы. »
Он долго молчал. Потом кивнул.
« Согласен. »
« Не спеши соглашаться», — сказала она. « Это не договор аренды. Это жизнь. »
« Я знаю. »
В этот момент из комнаты послышался сонный голос Ильи.
« Мама? »
Ольга сразу встала и пошла к сыну. Алексей остался сидеть, сжав руки.
Илья выглянул из-за двери и увидел отца.
« Папа? »
« Привет, чемпион», — Алексей присел и неловко улыбнулся.
« Ты опять пришёл?» — спокойно спросил мальчик, без упрёка.
« Да. »
« Ты снова уйдёшь? »
Алексей посмотрел на Ольгу. Она не вмешалась.
« Я постараюсь не уходить», — честно сказал он.
Илья подумал, потом кивнул.
« Хорошо. Тогда завтра пойдём в парк? »
« Конечно», — сказал Алексей.
Когда ребёнок вернулся в кровать, Ольга вернулась на кухню.
« Он тебе поверил,» — сказала она.
« А ты? »
« Я не ребёнок», — ответила она. « Мне нужно больше, чем обещания. »
Он остался на ночь. На диване. Между ними была дистанция — не физическая, а внутренняя. Оба это чувствовали.
Через два дня позвонила Светлана Петровна.
Ольга услышала, как Алексей разговаривает с ней в коридоре — тихо, но твёрдо.
« Нет, мама. »
« Нет, я не буду это обсуждать. »
« Нет, ты не придёшь. »
Он повесил трубку и вошёл на кухню.
« Она сказала, что ты меня настроила против неё. »
« А что ты ответил? »
« Что я взрослый мужчина. »
Ольга молча кивнула.
Что-то изменилось. Легче не стало, но стало честнее. И это было важнее.
Ольга сразу этого не заметила. Сначала это было похоже на странное ощущение, будто в доме появился кто-то невидимый. Не человек — идея. Это проявлялось в мелочах: Алексей стал слишком осторожен в словах, слишком правильный. Не спорил. Не раздражался. Быстро соглашался, почти весело, как ученик, боящийся получить ещё одну плохую оценку.
«Тебя что-то беспокоит?» — спросила она однажды вечером, после того как он в третий раз за день сказал: «Как скажешь».
«Нет», — ответил он слишком быстро. «Всё в порядке».
Именно это «в порядке» и беспокоило её.
Раньше он мог ворчать, отмахиваться, упрямо настаивать. Теперь будто ходил по минному полю. Осторожно. Без резких движений. И это было не уважение. Это был страх.
Через две недели после возвращения он опоздал. Не предупредил. Его телефон был недоступен. Ольга не позвонила — из принципа. Она села за стол, проверила тетрадь Ильи, прислушалась к тиканью часов и вдруг поймала себя на странной мысли: если он сейчас не вернётся, я не сломаюсь.
Он пришёл почти в одиннадцать. Пахло улицей и чужим подъездом.
«Где ты был?» — спросила она без нажима.
Он замялся, снимая куртку.
«У мамы».
Вот и всё. Это слово повисло в воздухе и сразу всё испортило.
«Почему?» — спросила Ольга.
«Она попросила», — сказал он. «Сказала, что нужно поговорить».
«Ты не мог мне сказать?»
«Я знал, что ты разозлишься».
«Нет», — спокойно ответила она. «Я злюсь сейчас. Потому что ты соврал. Не потому, что ты пошёл».
Он молчал.
«Она снова говорила обо мне?» — спросила Ольга.
«Да».
«И?»
«И…», — он потёр лицо. «Она сказала, что я предаю семью».
«Чью?» — уточнила Ольга.
Он не ответил.
Они легли спать в тишине. Без скандала. Но теперь это была другая тишина — не очищающая, а липкая. Утром он ушёл раньше обычного, поцеловал Илью и кивнул ей из коридора.
Ольга смотрела ему вслед и впервые ясно поняла: сейчас решается не вопрос их брака. Решается, будет ли она снова жить с постоянным ожиданием предательства.
Решение пришло через три дня.
Она вернулась с работы пораньше — собрание отменили. Поднимаясь по лестнице, услышала голоса. Знакомые. Слишком знакомые.
Ключ повернулся легко.
Светлана Петровна сидела на кухне.
Без пальто. С чашкой чая. Как хозяйка.
Алексей стоял у окна.
«Прекрасно», — сказала Ольга, медленно ставя сумку. «Вижу, у нас снова семейный совет».
«Я только на минутку», — тут же начала свекровь. «Меня Алексей сам пригласил».
Ольга посмотрела на мужа.
«Сам?»
Он опустил глаза.
«Нам нужно было поговорить».
«Мы — это кто?» — уточнила она. «Ты и твоя мама? Или все трое, без моего согласия?»
«Не начинай», — устало сказал он.
И в этот момент что-то тихо щёлкнуло внутри Ольги. Наконец.
«Хорошо», — неожиданно спокойно сказала она. «Давайте поговорим».
Светлана Петровна оживилась.
«Вот именно. Для твоего сведения, я всегда была за мир. Просто ты чересчур резкая. Мужчину нужно поддерживать, а не ломать».
«Ты закончила?» — спросила Ольга.
«Я ещё даже не начинала».
«Тогда начну я», — сказала Ольга и повернулась к Алексею. «Ты привёл её сюда, зная, что мне это неприятно. Ты сделал это за моей спиной. Значит, выбор ты уже сделал».
«Это не выбор!» — вспыхнул он. «Это моя мама!»
«А я твоя жена», — ответила она. «И это мой дом».
Светлана Петровна усмехнулась.
«Опять это. ‘Мой дом.’ Всё подчёркиваешь. А о семье ты думала?»
«Я думаю о семье каждый день», — сказала Ольга. «Именно поэтому больше не позволю вам решать за меня».
«Алексей», — резко сказала свекровь, — «ты слышишь, как она со мной разговаривает?»
Он молчал.
«Вот твой ответ», — кивнула Ольга. «Спасибо».
«Что, ты теперь и вправду выгонишь мать своего мужа?» — сощурилась Светлана Петровна.
«Нет», — ответила Ольга. «Я прошу вас уйти. А с мужем я разберусь сама».
«Лёша!» — повысила голос женщина.
Он поднял голову. Сначала посмотрел на мать. Потом на Ольгу. И вдруг сказал:
«Мама, пойдём».
Ольга вздрогнула. Она не ожидала этого.
«Но…» — начала Светлана Петровна.
«Пойдём», — повторил он. «Сейчас».
Она встала, бросив на Ольгу тяжелый взгляд.
«Ты об этом пожалеешь», — сказала она, прежде чем уйти.
«Я уже жалею», — спокойно ответила Ольга. «Жалею, что так долго молчала».
Дверь закрылась.
Алексей остался. Он стоял посреди кухни, как человек, только что переплывший реку и не понимающий, на каком берегу он оказался.
«Ты довольна?» — спросил он тускло.
«Нет», — ответила Ольга. «Я устала».
«Я сделал то, что ты хотела».
«Нет», — покачала она головой. «Ты сделал то, на что был способен. Но этого недостаточно».
«Что тебе еще нужно?!»
«Честности», — сказала она. «Все это время ты надеялся усидеть на двух стульях. Это не работает».
Он сел.
«Я не знаю, как по-другому».
«Значит, мы не на одном пути», — тихо сказала Ольга.
Он посмотрел на нее с испугом.
«Ты… ты меня выгоняешь?»
«Нет», — ответила она. «Я больше за тебя не держусь. Это большая разница».
Илья вышел из комнаты, сонный.
«Мама?»
Ольга сразу присела и обняла сына.
«Все хорошо», — сказала она. «Иди спать».
Алексей смотрел на них и вдруг понял — не умом, не логикой, а кожей: если сейчас он опять отступит, он не потеряет жену. Он потеряет себя.
«Дай мне время», — сказал он.
«Я уже дала», — ответила Ольга. «Теперь я даю тебе выбор».
Он ушел на следующий день. Спокойно. Без сцен. Взял свои вещи, поцеловал сына и долго стоял в дверях.
«Я вернусь, если смогу быть другим», — сказал он.
«Возвращайся только если сможешь быть собой», — ответила она.
Прошло три месяца.
Ольга привыкла. К вечерам без ожидания. К утрам без напряжения. К жизни, где все зависело от нее. Алексей видел Илью, помогал, не исчезал. Но и возвращаться не просил.
Однажды он пришёл и сказал:
«Я ушел от мамы. Снял комнату».
Она кивнула.
«Я хожу к психологу», — добавил он. «Оказывается, я всю жизнь жил, не думая своей головой».
«Это не редкость», — сказала Ольга.
Он внимательно посмотрел на нее.
«Ты изменилась».
«Я всегда такой была», — ответила она. «Просто раньше старалась быть удобной».
Он ушел. И на этот раз без надежды на продолжение.
В тот вечер Ольга сидела на кухне, а Илья рисовал рядом.
«Мама, мы теперь семья?» — спросил он.
Она улыбнулась.
«Мы всегда были семьей. Только теперь мы честная семья».
За окном зажигались огни. Чужие жизни. Чужие компромиссы.