Софья подошла к кабинету мужа почти машинально. Коридор был знаком до мелочей: серо-бежевые стены, узкие окна, ковровая дорожка, приглушающая шаги, и привычный запах кофе, смешанный с офисной пылью. Она торопилась, Вадим не отвечал на звонки, а ей нужно было передать документы, которые он забыл дома. Софья уже протянула руку к дверной ручке, когда из-за двери донёсся голос, заставивший её замереть.
— Ты зачем приехала? — раздражённо, сдавленно произнёс Вадим.
Софья невольно отдёрнула пальцы, словно ручка была раскалённой. В следующую секунду раздался женский голос, низкий, уверенный, с едва заметной насмешкой:
— Потому что люблю тебя. И потому что не могу спокойно смотреть, как ты крутишься вокруг своей жены.
Слова ударили, как горячая волна. Софья прислонилась ладонью к стене, чувствуя, как немеют пальцы. Она ещё не до конца осознала услышанное, а голос за дверью продолжал, теперь уже резче, почти шипя:
— Я тебя ей не отдам.
— Твою мать… — яростно прошептал Вадим. — Ты же сама меня бросила.
В кабинете повисла пауза, короткая, натянутая, как струна. Софья стояла, не в силах сделать ни шага. Мысли не складывались, тело словно перестало слушаться. Она не планировала подслушивать, не собиралась устраивать сцену, но стоять так дальше не могла. Она взялась за ручку и резко открыла дверь. Раздался протяжный скрип.
Вадим обернулся мгновенно. Его лицо изменилось, будто кто-то выключил свет: растерянность сменилась раздражением. Рядом с ним стояла высокая брюнетка в строгом пальто, с идеально уложенными волосами и вызывающе прямой осанкой.
— Соня? — вырвалось у Вадима. — А ты как тут оказалась?
Он поспешно оттолкнул брюнетку, словно стараясь отодвинуть её не только физически, но и от происходящего в целом. Взгляд его был недовольным, колючим.
Брюнетка же шагнула вперёд, окинув Софью оценивающим взглядом, и усмехнулась:
— Ну здравствуй. Значит, это ты? Дрянь такая… Вадя тебя не любит, поняла? Он на тебе женился назло мне.
— Да заткнись ты! — крикнул Вадим, резко повернувшись к ней. — Хватит!
Он снова посмотрел на Софью и уже тише, но жёстко добавил:
— Соня, выйди, пожалуйста, из кабинета. Нам нужно поговорить… потом.
Софья стояла, не двигаясь. Слова будто не доходили до неё. Всё, что она слышала за последние минуты, не укладывалось в голове. Вадим подошёл ближе, взял её за локоть и, не встречаясь взглядом, вывел в коридор. Дверь за ними закрылась почти сразу.
Софья осталась одна. Она прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. За дверью снова раздались голоса, уже не приглушённые.
— Ты пожалел её, — кричала женщина. — Пожалел дуру безмозглую, которая от тебя залетела! Думаешь, это семья?
Слова резали слух. Кто-то прошёл по коридору, бросив на Софью быстрый, любопытный взгляд, но она этого почти не заметила. Она медленно сползла на ближайшую скамью, стоявшую у стены, и сидела, уставившись в одну точку. За дверью продолжался разговор, обрывки фраз, повышенные интонации, хлопок ладонью по столу.
Через несколько минут дверь кабинета распахнулась. Брюнетка вышла первой. Лицо её было напряжённым, губы поджаты. Она на секунду задержала взгляд на Софье, усмехнулась уголком рта и, не сказав ни слова, быстро пошла по коридору к выходу.
Вадим вышел следом. Он выглядел усталым, словно за эти минуты постарел на несколько лет. Он остановился перед Софьей, провёл рукой по волосам.
— Соня… — начал он, но осёкся. — Поехали домой. Здесь не место.
Она молча поднялась. Он хотел взять её под руку, но она отстранилась, и Вадим сделал вид, что не заметил этого. Они шли по коридору рядом, не касаясь друг друга. Внизу, в холле, было шумно, кто-то смеялся, кто-то обсуждал рабочие вопросы. Обычный день, обычная суета.
Софья остановилась у выхода.
— Я сама, — сказала она ровно.
Вадим кивнул, не стал спорить.
— Я позвоню, — бросил он ей вслед.
Софья вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда она почувствовала, как сильно дрожат руки. Она медленно пошла к остановке, не оглядываясь. За её спиной остался офис, кабинет, закрытая дверь и разговор, который уже невозможно было вычеркнуть из памяти.
Полгода назад Софья чувствовала себя самой счастливой женщиной. Утро начиналось с привычных хлопот, вечер с ожидания мужа, и всё это казалось естественным, правильным, выстроенным раз и навсегда. Теперь же она медленно спускалась по ступенькам офисного холла, держась за перила, словно они были единственным, что удерживало её в равновесии. Люди проходили мимо, кто-то спешил, кто-то разговаривал по телефону, но никто не обращал на неё внимания.
Она остановилась у выхода и поняла, что идти домой сейчас не сможет. Ноги будто налились свинцом, дыхание было неровным. Восемь месяцев беременности давали о себе знать особенно остро в такие минуты. Софья огляделась и, не найдя ничего лучше, вернулась в холл, где у стены стоял мягкий диван. Она осторожно села, положив ладони на живот.
Слова, услышанные в кабинете, звучали в голове глухо и настойчиво, словно кто-то повторял их снова и снова. Софья прикусила губу, стараясь не дать волю эмоциям. Она знала, что ей нельзя волноваться, врачи не раз говорили об этом. Рядом кто-то рассмеялся, потом хлопнула дверь, и снова стало тихо.
Она достала телефон, посмотрела на экран, пролистала список контактов и набрала номер матери. Гудки показались бесконечными.
— Софья? — голос Татьяны был тревожным. — Что случилось?
— Мам… — она замялась, подбирая слова. — Можно я к тебе приеду?
— Конечно, дочь. Что-то с Вадимом?
— Я сейчас приеду, — повторила Софья, не отвечая прямо.
— Приезжай, — сказала мать. — Я дома.
Софья вызвала такси. Пока она ждала, старалась сидеть ровно, не привлекая внимания. Когда машина подъехала, она медленно поднялась и вышла на улицу. Водитель помог открыть дверь, и Софья осторожно устроилась на заднем сиденье.
Машина тронулась. Город за окном плыл, как декорация, меняясь, но не задерживаясь в поле зрения. Светофоры, витрины, пешеходы — всё это было знакомо и в то же время будто отдалилось. Дорога заняла не так много времени, но для Софьи она растянулась, наполненная воспоминаниями, которые всплывали сами собой, без её воли.
Когда-то всё началось просто и даже немного нелепо. Кафе было шумным, вечер тёплым, а настроение лёгким. Софья сидела за столиком вместе с подругой Ириной, они обсуждали что-то своё, смеялись, делились новостями. В какой-то момент к ним подошёл высокий парень с открытой улыбкой.
— Девчонки, — сказал он, — забирайте кавалера, пока он свободен.
За его спиной стоял Вадим. Он выглядел немного смущённым, но улыбался. Ирина фыркнула и отмахнулась:
— У нас и так кавалеров хватает.
Они с Ириной переглянулись и рассмеялись. Парень, который представился Севкой, не растерялся. Он сам пододвинул стул, сел рядом с Ириной, а Вадима усадил рядом с Софьей. Разговор завязался быстро, легко, будто они были знакомы много лет. Севка активно шутил, рассказывал истории, отвлекая Ирину, а Вадим всё чаще обращался к Софье.
Он спрашивал о работе, о том, где она училась, рассказывал о себе без хвастовства, спокойно и уверенно. Софья ловила себя на том, что ей приятно его внимание. Вечер пролетел незаметно, и, когда они выходили из кафе, Вадим предложил проводить её до дома. Она согласилась, не раздумывая.
Они начали встречаться. Вадим писал каждый день, звонил, заезжал за ней после работы. Он был внимательным, иногда даже слишком. Софья поначалу смущалась, не зная, как реагировать на такую настойчивость. Всё происходило быстро. Через месяц они оказались вместе в его квартире. Для Софьи это был первый опыт близости, и Вадим это понял сразу. Он растерялся, замолчал на несколько секунд, потом обнял её крепко, будто боялся отпустить.
С этого дня он стал звать её к себе почти каждый вечер. Готовил ужин, показывал фильмы, рассказывал о планах. Софья постепенно привыкла к его дому, к его вещам, к его присутствию. А потом тест показал две полоски.
Когда она сказала ему об этом, Вадим долго молчал. Он не радовался открыто, не прыгал, не кричал от счастья. Но уже на следующий день он повёз её подавать заявление. Всё было решено быстро и без лишних разговоров.
Свадьба была обычной. Пять машин в кортеже, ресторан, шумная компания, громкая музыка. Родители сидели рядом, подруги плакали, желая счастья. Во время первого танца Вадим крепко прижимал Софью к себе, наклонялся и говорил, что не сможет жить без неё. Она верила каждому слову.
Теперь эти воспоминания сменялись другими, более тяжёлыми, неровными. Такси притормозило у знакомого дома.
— Приехали, — сказал водитель.
Такси остановилось, и Софья словно очнулась. Машина мягко качнулась, двигатель затих. Она медленно открыла дверь, выбралась наружу и на секунду задержалась у подъезда. Дом был знакомый, обычный, ничем не примечательный, но сейчас он казался чужим. Софья подняла голову и посмотрела на окна седьмого этажа. В одном из них стояла мать. Татьяна не махала, не улыбалась, просто смотрела вниз, внимательно, напряжённо. Софья подняла руку и едва заметно помахала. Мать сразу исчезла из окна.
В подъезде было тепло. Лифт пришёл быстро, двери закрылись с привычным металлическим лязгом. Софья ехала молча, держась за поручень, будто боялась потерять равновесие. Когда двери открылись, она увидела мать, стоящую у открытой квартиры. Татьяна будто ждала прямо у порога.
— Дочь, что случилось? — спросила она сразу. — На тебе лица нет.
Софья вошла, медленно сняла куртку, повесила её, аккуратно поставила сумку на тумбочку. Эти простые действия давались ей с усилием, но она делала их нарочито спокойно, словно от этого зависело её собственное равновесие. Она прошла в комнату и села на диван. Татьяна закрыла дверь, прошла следом и остановилась напротив.
— Мам, — сказала Софья не сразу, словно примеряясь к словам. — У Вадима есть бывшая. И она сегодня пришла к нему на работу. Я их застала вместе.
Татьяна нахмурилась, но села рядом, почти вплотную, положила ладонь дочери на голову и начала гладить волосы, как в детстве.
— Сонечка, — сказала она спокойно. — Мужчина в двадцать восемь лет без прошлого не бывает. Ты что, застала их… ну… на месте преступления?
— Нет, — ответила Софья. — Они ругались.
— Вот видишь, — Татьяна чуть кивнула. — Значит, всё не так страшно. Ругались, значит, отношения не сложились. Уверена, Вадим будет хорошим мужем и отцом. А эту брюнетку забудь.
Софья смотрела перед собой, на старый шкаф с книгами, на фотографию родителей в рамке. Она медленно покачала головой.
— Я боюсь, что она не исчезнет, — сказала она. — Такие не исчезают просто так. А ещё говорят, что старая любовь не ржавеет.
Татьяна вздохнула, убрала руку и встала.
— Сонечка, — сказала она уже жёстче. — Возвращайся домой. Мужика с квартирой и такой зарплатой нельзя упускать. Ты беременна, у тебя семья.
Софья подняла на неё глаза.
— Мам, ты меня слышишь? — спросила она. — Его прошлое может стать настоящим. И как мне с этим жить?
Татьяна помолчала. Потом подошла ближе, взяла Софью под руку и помогла ей подняться с дивана.
— Не накручивай себя, — сказала она. — Рубить с плеча нельзя. Малышу нужен отец. Всё у вас наладится.
Софья не стала спорить. Она позволила матери проводить себя в прихожую, снова надеть куртку, взять сумку. Татьяна стояла рядом, контролируя каждое движение, словно боялась, что дочь передумает.
— Я позвоню тебе вечером, — сказала мать напоследок. — Всё будет хорошо.
Софья попрощалась и вышла. Лифт снова повёз её вниз, а потом такси… обратно, к дому, который ещё утром казался надёжным и спокойным.
Она не помнила дорогу. Машина ехала, водитель что-то говорил по телефону, за окном мелькали огни, а Софья смотрела прямо перед собой. Телефон в сумке несколько раз вибрировал, но она не доставала его. Лишь когда такси остановилось у подъезда, она расплатилась и вышла.
Квартира встретила её тишиной. Вадим был дома. Он вышел из комнаты сразу, как только услышал, что открылась дверь.
— Соня, — сказал он и шагнул к ней. — Наконец-то.
Он обнял её крепко, уверенно, как делал это всегда. Софья почувствовала, как перехватило дыхание, и на секунду закрыла глаза. Она не знала, что происходило в кабинете после того, как её вывели. Не знала, чем закончился тот разговор.
— Сонечка, успокойся, — сказал Вадим, не отпуская её. — Вероника больше меня не побеспокоит. Я ей прямо сказал: если она ещё раз появится, я ей просто ноги выдергаю.
Он говорил быстро, будто торопился поставить точку. Софья молчала. Потом улыбнулась.
— Ладно, — сказала она тихо.
Вадим облегчённо выдохнул, поцеловал её в висок и пошёл на кухню, говоря, что сейчас сделает чай. Софья прошла в комнату, села на кровать и аккуратно положила руки на живот. Она решила поверить. Это решение далось нелегко, но другого выхода она не видела.
Прошло два года.
В квартире стоял детский смех, на полу валялись игрушки, на кухне всегда пахло кашей или супом. У них родилась пухленькая девочка. Софья назвала её Ириной в честь подруги, которая всё это время была рядом, помогала, приезжала, поддерживала. Дочку чаще звали Иринкой. Она росла спокойным ребёнком, любила книжки с картинками и мягкие игрушки.
Жизнь вошла в привычную колею. Утро начиналось с завтрака, потом прогулки, потом дела по дому. Вадим работал много, часто задерживался, но деньги приносил, в выходные старался быть дома. Он играл с дочкой, подкидывал её вверх, смеялся, и со стороны всё выглядело вполне благополучно.
В тот день Софья собиралась к детскому врачу. Иринке нужно было показаться специалисту. Вадим с утра сказал, что не сможет отпроситься, у него важная встреча. Он сам заказал такси, помог собрать сумку, поцеловал дочь и вышел раньше.
— Папа, — сказала Иринка, тянув к нему ручки.
— Вечером, — улыбнулся Вадим. — Я приду вечером.
Такси подъехало вовремя. Софья усадила дочку, пристегнула, села рядом. Иринка всю дорогу что-то лепетала, показывала в окно, повторяла знакомые слова. Машина остановилась у поликлиники, и вдруг девочка радостно закричала:
— Папа!
Софья повернула голову туда, куда показывал маленький пальчик. У входа стоял Вадим. Он обнимал женщину. Софья сразу заметила её округлившийся живот. Женщина прижималась к нему, и Вадим что-то говорил, наклонившись к её лицу.
Софья смотрела недолго.
В тот же день она позвонила матери. Татьяна приехала вечером и помогла собрать вещи. Софья складывала одежду молча, аккуратно, не торопясь. Иринка спала в своей кроватке.
Вадим позвонил поздно. Сказал, что никогда не сможет забыть Женю. Что понял, что сглупил. Что слишком быстро женился после их ссоры. Про дочку он сказал отдельно: он её не бросит, будет помогать.
Софья выслушала и ничего не ответила. Она уже всё решила.
Софья проснулась рано. В комнате было тихо, только из кухни доносилось негромкое тиканье часов. Иринка спала рядом, раскинув ручки, сопела ровно и спокойно. Софья аккуратно встала, стараясь не разбудить дочь, накрыла её одеялом и вышла на кухню.
Татьяна уже была там. Она сидела за столом, пила чай и смотрела в окно.
— Проснулась? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да, — ответила Софья и поставила чайник.
Несколько минут они молчали. Потом Татьяна вздохнула и повернулась к дочери.
— Вадим звонил ещё раз ночью, — сказала она. — Я не взяла трубку.
— Правильно, — коротко ответила Софья.
Чайник закипел. Софья заварила чай, поставила чашку перед матерью и села напротив. Разговоров больше не было. Каждой было понятно, что решение принято.
Позже они начали разбирать оставшиеся вещи. Софья складывала детскую одежду, игрушки, документы. Иринка проснулась, вышла в коридор, потёрла глаза.
— Мама, — сказала она и протянула руки.
Софья взяла дочь, прижала к себе, поцеловала в макушку.
— Сейчас будем завтракать, — сказала она спокойно.
Первые дни прошли тихо. Софья занималась дочерью, Татьяна готовила, убирала, старалась лишний раз не задавать вопросов.
Через неделю Вадим пришёл сам. Он стоял у двери с букетом цветов и пакетом с игрушкой.
— Можно поговорить? — спросил он, глядя на Софью.
Татьяна молча ушла на кухню, забрав Иринку.
Вадим прошёл в комнату, поставил цветы на стол.
— Соня, — начал он. — Я всё понимаю. Я виноват. Но я не отказываюсь от дочери.
— Я и не говорила, что ты отказываешься, — ответила Софья. — Мы обсудим это через адвоката, как положено.
Вадим поморщился.
— Зачем сразу так? Я же не враг тебе.
— Теперь так будет проще, — сказала она. — Для всех.
Он постоял ещё немного, потом ответил утвердительно:
— Хорошо. Я согласен.
Он ушёл быстро, не оборачиваясь.
Прошло несколько месяцев. Софья вышла на работу. Иринку устроили в садик. Жизнь стала размеренной. Вадим платил алименты, иногда забирал дочку на выходные. Он приходил вовремя, возвращал вовремя, лишних разговоров не заводил.
Однажды Софья встретила Ирину, подругу, в том самом кафе. Они сидели у окна, пили кофе.
— Ты изменилась, — сказала Ирина. — Спокойнее стала.
— Просто стало проще, — ответила Софья.
Вечером, возвращаясь домой, она шла медленно, держа Иринку за руку. Девочка рассказывала что-то своё, о садике, о воспитательнице, о новой подружке. Софья слушала и улыбалась.
У подъезда они остановились. Софья подняла голову и посмотрела на окна. В одном из них горел свет. Там их ждали.
Она открыла дверь, пропустила дочку вперёд и вошла следом. Татьяна встретила их в прихожей.
— Ужин готов, — сказала она.
Софья сняла куртку, улыбнулась и прошла в комнату. Жизнь продолжалась.