Людмила возвращалась домой в автобусе, прижимая сумку к груди. Внутри лежал конверт с первой зарплатой — тринадцать тысяч рублей. Небольшая сумма, но заработанная честным трудом.
Две недели она мыла полы в офисах, драила плитку в санузлах после ремонта, выносила мусор. Спина ныла, руки покраснели от химии, но деньги были свои. Наконец-то.
Автобус остановился у её дома. Людмила вышла и медленно поднялась на третий этаж. Ключи уже были в руке, когда дверь распахнулась.
Игорь стоял на пороге, скрестив руки на груди.
— Ну что, получила? — он даже не поздоровался.
— Да, — Людмила попыталась пройти мимо, но он преградил дорогу.
— Давай сюда.
— Что?
— Деньги давай. Сколько там?
Людмила нахмурилась.
— Игорь, дай мне хотя бы раздеться. Я весь день на ногах.
— Потом разденешься, — он протянул руку. — Давай зарплату.
— Зачем?
— Наконец-то деньги в дом принесла! Теперь отдавай всё мне, до копейки!
Людмила отступила на шаг.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я глава семьи, я и распоряжаюсь бюджетом.
Она рассмеялась. Устало, без радости.
— Глава семьи? Игорь, ты три года не работаешь.
— При чём здесь работа? — он сдвинул брови. — Деньги общие. Семейные. Значит, я решаю, как их тратить.
— Нет.
— Что — нет?
— Я не отдам тебе всю зарплату.
Игорь шагнул вперёд.
— Ты обязана! Я муж!
— А я жена, которая пять лет тебя содержит, — Людмила попыталась обойти его, но он схватил её за плечо.
— Стой! Мы не закончили разговор!
— Отпусти.
— Сначала отдай деньги!
Людмила вырвалась и быстро прошла в комнату. Бросила сумку на кровать и села рядом, потирая плечо.
Игорь ворвался следом.
— Ты что себе позволяешь?
Факты про Пушкина, из-за которых стыдно за поэта! Как он мог!
Brainberries
Кто на самом деле король змей? Анаконда даже рядом не стоит!
Brainberries
Он пробует новые сексуальные позы в спальне? Не спеши радоваться!
Herbeauty
Почему Людмила была так несчастна в союзе с Владимиром Путиным
Herbeauty
— Игорь, мне нужно заплатить за квартиру. Хозяйка ждёт уже неделю.
— Заплатишь, — он махнул рукой. — Не вся же зарплата уйдёт на аренду.
— Тринадцать тысяч. Аренда — восемь. Остаётся пять на еду и проезд.
— Врёшь! — Игорь ткнул пальцем в её сторону. — Там больше! Ты хочешь спрятать от меня деньги!
Людмила достала из сумки конверт и показала ему.
— Вот. Считай сам.
Игорь выхватил конверт, пересчитал купюры и швырнул обратно.
— Тринадцать тысяч?! За две недели?!
— Да.
— Что за работа такая нищенская?
— Клининг. Я тебе говорила.
— Ты мне не говорила, сколько платят!
Людмила устало вздохнула.
— Говорила. Ты не слушал.
Игорь прошёлся по комнате, потирая лицо.
— Это всё, что ты смогла найти? Уборщицей устроиться?
— Да. Везде отказывали.
— Потому что ты бездарная! — он развернулся к ней. — Нормальные люди за неделю работу находят!
— Ты три года ищешь, — тихо сказала Людмила.
— Что?!
— Ты три года не работаешь. И даже не ищешь.
Игорь сжал кулаки.
— У меня здоровье! Врачи сказали…
— Врачи сказали, что ты здоров. Я была с тобой на обследовании.
— Они ничего не понимают! — он повысил голос. — У меня постоянные головные боли, слабость!
— От того, что сутками в игры играешь.
— Да как ты смеешь! — Игорь шагнул к кровати. — Я болен! А ты меня обвиняешь!
Людмила поднялась.
— Игорь, хватит. Пожалуйста.
— Хватит? — он схватил её сумку. — Сейчас проверю, может, там ещё деньги есть!
— Отдай!
Он вытряхнул содержимое на кровать. Косметичка, телефон, салфетки, кошелёк.
Игорь схватил кошелёк и открыл. Внутри была тысяча рублей — остатки со старой зарплаты.
— А это что?
— Я откладывала на проезд.
— Откладывала! — Игорь вытащил купюру. — От меня прячешь деньги!
— Игорь, верни! Мне на работу ездить!
— Не вернул
Людмила попыталась отобрать деньги, но он поднял руку выше.
— Всё! Хватит! Я устал от твоей жадности!
— Моей жадности?
— Да! Ты ни копейки мне не даёшь! Я последний раз месяц назад пиво пил!
Людмила застыла.
— Пиво.
— Да! Пиво! Я мужик, мне тоже хочется расслабиться!
— Расслабиться, — она медленно кивнула. — На мои деньги.
— На наши! — Игорь сунул купюру в карман. — Семейные!
Людмила развернулась и пошла к двери.
— Куда? — он схватил её за руку.
— В ванную.
— Стой! Мы не закончили!
— Отпусти меня.
— Нет! Сначала отдай всю зарплату!
Людмила дёрнулась, но он держал крепко. Его пальцы впились в запястье.
— Игорь, больно!
— Отдай деньги!
— Нет!
Он толкнул её, и Людмила упала на кровать. Конверт с зарплатой полетел на пол.
Игорь наклонился, чтобы поднять его, но Людмила успела первой. Схватила конверт и рванула к двери.
— Стой! — заорал он.
Она добежала до ванной и захлопнула дверь. Повернула ключ в замке и прислонилась к двери, тяжело дыша.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.
— Открывай! — Игорь колотил в дверь. — Немедленно!
Людмила сползла на пол, обхватив колени руками. Конверт с деньгами зажат в кулаке.
— Людка! Ты слышишь?! Открой дверь!
Она молчала. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.
Пять лет. Пять лет она терпела. Кормила, одевала, платила за квартиру. А он только требовал.
— Если сейчас же не откроешь, я дверь выломаю!
Людмила достала телефон дрожащими руками. Набрала номер отца.
— Папа? — голос сорвался.
— Люда? Что случилось?
— Можешь приехать? Пожалуйста.
— Уже еду. Адрес тот же?
— Да.
— Держись, дочка.
Она отключилась и прижала телефон к груди.
За дверью продолжался грохот. Игорь явно пинал дверь ногой.
— Ты пожалеешь! Слышишь?! Пожалеешь, что со мной так поступила!
Людмила закрыла глаза. Внутри больше не было страха. Только усталость и странное спокойствие.
Отец приехал через полчаса. Людмила услышала звонок в дверь, мужские голоса в прихожей.
— Где моя дочь? — это был отец.
— Фёдор Иванович, она в ванной заперлась! Я не знаю, что с ней случилось! Она какая-то странная сегодня! — Игорь говорил жалобным тоном.
— Люда! Дочка, открой! Это я!
Людмила повернула ключ и открыла дверь. Отец сразу обнял её.
— Что произошло?
— Папа, забери меня отсюда. Пожалуйста.
— Фёдор Иванович, это недоразумение! — Игорь попытался вклиниться. — Мы просто поругались! Бывает у всех!
Отец развернулся к нему.
— Отойди.
— Но…
— Я сказал — отойди.
Игорь попятился.
Фёдор Иванович повёл дочь в комнату, помог собрать вещи. Людмила складывала одежду в сумку машинально, не глядя.
— Люда, ты не можешь просто так уйти! — Игорь стоял в дверях. — Мы же семья!
Она даже не посмотрела на него.
— У нас нет семьи. У нас никогда её не было.
— Что ты говоришь?! Пять лет вместе!
— Пять лет я тебя кормила. Это не семья.
— Я болен! Мне тяжело работать!
— Но не тяжело играть в игры по двенадцать часов в день.
Игорь покраснел.
— Это… Это помогает мне расслабиться!
— На мои деньги, — Людмила закрыла сумку. — Всегда на мои деньги.
Отец взял сумку и направился к выходу. Людмила пошла следом.
— Стой! — Игорь преградил дорогу. — Ты не имеешь права! Я твой муж!
— Пока ещё, — Людмила обошла его. — Но недолго.
— Ты пожалеешь! — заорал он вслед. — Останешься одна! Никто тебя не возьмёт!
Дверь закрылась.
В машине Людмила сидела молча, глядя в окно. Отец вёл, не задавая вопросов.
Только когда они отъехали от дома, он тихо спросил:
— Давно так?
— Всегда. Просто я не замечала.
— Почему терпела?
Людмила пожала плечами.
— Думала, что должна. Он же муж.
— Муж — это тот, кто рядом. В радости и в горе. А не тот, кто вытягивает из тебя последние силы.
Она кивнула, не в силах говорить.
Дома встретила мать. Обняла, не спрашивая ничего. Проводила в старую комнату, где Людмила жила до замужества.
Кровать, стол, шкаф. Всё такое знакомое, родное.
Людмила опустилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Наконец-то можно было расслабиться. Не бояться, что сейчас кто-то ворвётся с требованиями.
Утром она проснулась от запаха блинов. Мать готовила завтрак на кухне.
— Выспалась? — она налила дочери чай.
— Да. Спасибо.
— Люда, я хочу тебе кое-что сказать, — мать села напротив. — Я рада, что ты ушла.
— Правда?
— Да. Я видела, как ты таешь рядом с ним. Как гаснут глаза. Боялась говорить, думала, ты рассердишься.
Людмила обхватила руками кружку.
— Я сама не понимала, что происходит. Мне казалось, что так и должно быть.
— Не должно. Никто не должен высасывать из тебя жизнь.
— А что теперь?
— Теперь ты разводишься и живёшь дальше. Папа сказал, что у него есть знакомый. Ищут главного бухгалтера в строительную фирму.
Людмила подняла глаза.
— Серьёзно?
— Да. Позвонишь сегодня, договоришься о встрече.
Впервые за долгое время внутри что-то шевельнулось. Надежда.
Игорь звонил три дня подряд. Людмила не брала трубку. На четвёртый день пришло сообщение:
«Люда, прости. Я был неправ. Вернись. Обещаю, всё изменится».
Она прочитала и удалила.
Обещания. Сколько их было за пять лет? «Завтра начну искать работу». «Через неделю схожу на собеседование». «В следующем месяце всё наладится».
Никогда ничего не менялось.
Через месяц Людмила вышла на новую работу. Отец действительно помог устроиться. Зарплата была в два раза больше, чем на старом месте.
Она шла по офису с документами и ловила себя на мысли, что улыбается. Просто так, без причины.
Коллеги здоровались, предлагали помощь. Никто не требовал отдать зарплату. Не кричал, не обвинял.
Вечером, возвращаясь домой, Людмила зашла в продуктовый. Купила продукты, которые давно хотела, но не могла себе позволить. Хорошее мясо, свежие овощи, фрукты.
Дома мама обрадовалась.
— Люда, ты зря так тратишься!
— Мам, я хочу. Давно себе ни в чём не отказывала.
Отец молча обнял дочь за плечи.
— Молодец, дочка.
В субботу Людмила поехала в ЗАГС. Подала заявление на развод.
Женщина за стойкой пробежала глазами по документам.
— Совместно нажитого имущества нет?
— Нет.
— Детей нет?
— Нет.
— Через месяц можете прийти за свидетельством.
Людмила вышла на улицу и глубоко вдохнула. Воздух казался чище, чем обычно.
Телефон завибрировал. Игорь.
Она посмотрела на экран, подумала и нажала «отклонить». Потом заблокировала номер.
Всё. Пять лет вычеркнуты. Можно начинать заново.
Идя по улице, Людмила вдруг поймала себя на мысли, что не чувствует сожаления. Ни капли. Только облегчение.
Она потратила пять лет на человека, который воспринимал её как дойную корову. Который не работал, не помогал, только требовал.
Но теперь это закончилось.
Впереди была жизнь. Её собственная. Без криков, требований, без постоянного напряжения.
И это было лучшее, что могло случиться.
Через три месяца Людмила сняла собственную квартиру. Маленькую однушку на окраине, но свою.
Родители помогли с мебелью. Отец привёз старый диван, мама — посуду.
— Справишься? — спросил отец, уходя.
— Справлюсь, — уверенно ответила Людмила.
И она знала, что это правда.
Потому что впервые за много лет она жила для себя. Зарабатывала для себя. Тратила на себя.
И никто не требовал отдать всё до копейки.