Все началось с простого телефонного звонка в обычный осенний вечер. Яне позвонила сестра, Надежда. Её голос был слабым и прерывистым.
— Янка, у меня грипп, кажется, с температурой под сорок, — проговорила женщина, с трудом сдерживая кашель. — Не могла бы ты недельку повозить моих дочек в школу? Сашу еще нужно возить в художественную школу по вечерам. Я сама за руль не сяду, голова кружится.
— Конечно, Надя, не волнуйся. Всё будет хорошо. Ты главное поправляйся, — не раздумывая, ответила младшая сестра.
На следующий день Яна проснулась на час раньше обычного. Она жила в Марьино, на другом конце Москвы, а её сестра с двумя дочерьми — в Коньково.
Дорога занимала больше часа, поэтому Яна уже в семь утра подъезжала к их дому.
Вера, десятилетняя девочка, и Любава, восьмилетняя, стояли внизу, одетые, но с сонными лицами.
— Здравствуйте, тётя Яна, — хором проговорили девочки.
— Садитесь, красотки, и не забудьте пристегнутся, — улыбнулась Яна.
Она отвезла их в школу на улице Островитянова, а после поспешила на работу. Вечером, вернувшись в Коньково, завезла Веру домой, а Любаву — в художественную школу.
Чтобы не тратить время впустую, женщина поужинала в кафе рядом и, дождавшись окончания занятий в художке, отвезла младшую племянницу домой.
Потом был обратный путь. Вечером, пробиваясь через пробки, Яна думала, что неделя таких марафонов будет серьезным испытанием.
Но неделя растянулась на две, а Надежда все никак не могла поправиться. Младшая сестра молча продолжила возить племянниц, несмотря на большое расстояние и значительные затраты времени.
Она брала отгулы на работе, перекраивала своё расписание. Её собственный сын-восьмиклассник, Елисей, был вынужден добираться до школы на маршрутке.
Как-то раз, забирая девочек, Яна встретила у подъезда свою мать Тамару Леонтьевну. Пожилая женщина несла из аптеки пакет с продуктами для Надежды.
— Дочка, ты совсем замучилась, — с жалостью в голосе произнесла мать. — Надежда-то уже на ногах, в квартире прибирается. Не пора ли ей самой за детьми взяться?
Яна удивленно пожала плечами.
— Мама, она, наверное, ещё слаба. Поэтому ничего мне не сказала, — предположила она.
Однако поведение сестры насторожило Яну. Тем более что от всех этих поездок она устала не только физически, но и морально. Её муж, Родион, как-то вечером спросил за ужином:
— Надя-то когда в строй возвращается? А то ты у нас чужих детей воспитываешь, а про нашего забыла.
— Не чужих, а племянниц, — сухо ответила Яна, но упрек мужа попал точно в цель. — Наш уже взрослый, и до школы сам может добраться.
На этом беседа супругов закончилась. Родион решил не обострять конфликт с женой.
Прошёл месяц. Надежде закрыли больничный, и она вернулась на работу. Но схема с перевозками детей осталась прежней.
Яна продолжала ездить в Коньково каждое утро. Впервые за долгое время сёстры увиделись не на бегу, забирая или передавая детей, а в кафе.
Был субботний день, и инициатором встречи выступила младшая из них.
— Надя, ты не думаешь снова за руль садиться? — осторожно спросила Яна.
— Знаешь, я после болезни немного нервничаю. Да и машина не заводится, наверное, аккумулятор сел. Ты же можешь еще немного поездить? Девочки к тебе привыкли, да и мне так спокойнее, — Надежда нахмурилась.
— Но мне это даётся нелегко, — попыталась возразить младшая сестра. — Дорога, время… Елисей, в конце концов, уроки делает без меня.
— Яна, ну это же ненадолго. Пока я в тонус не приду. Ты же не откажешь мне? — мило улыбнулась Надежда.
Яна промолчала. Она вспомнила, как много помогала Надежде после развода. Та переехала в эту квартиру, оставшуюся от их бабушки, и Яна с Родионом помогали с ремонтом.
Тогда это казалось естественным, но сейчас чувство долга стало тяготить её.
Прошло ещё три недели. Однажды утром Яна обнаружила, что её машина не заводится.
Ей пришлось срочно вызвать такси, чтобы забрать племянниц. Вечером, стоя в гараже и глядя на открытый капот, она позвонила сестре.
— Надя, у меня машина встала, так что завтра тебе самой придется отвезти и забрать детей из школы.
В трубке повисло недовольное молчание.
— Янка, я на завтра важную встречу запланировала. У меня клиент из Питера. Не могу же я всё бросить. Может, на такси? Я потом деньги верну.
— Речь не о деньгах. Речь о том, что это твои дети и твои обязанности. Я помогала, когда ты болела. Но ты уже два месяца как здорова, — нервно высказалась она, — Яна сжала телефон.
— Значит, помогать сестре — это обуза? Я думала, что мы семья. А в семье принято помогать не только в трудную минуту, — холодно проговорила Надежда.
— При чём тут это? Я просто говорю, что пора возвращаться к нормальному ритму. Ты — их мать, а не я!
— Спасибо, что напомнила о моих материнских обязанностях, — прошипела старшая сестра. — Больше не беспокойся. Со своими материнскими обязанностями я справлюсь сама, и с детьми тоже. Им твоя помощь явно пошла не на пользу.
Яна хотела что-то ответить, но родственница положила трубку. На следующий день она, отправив Елисея в школу на автобусе, поехала на работу с чувством странной пустоты.
Она привыкла к утренней суете и болтовне с племянницами. Вечером Яна попробовала связаться с Надеждой по телефону, чтобы поговорить спокойно, но та не отвечала.
Тогда она написала ей сообщение в мессенджере, но оно не дошло — сестра заблокировала её. Яна позвонила на домашний телефон. Трубку взяла Любава.
— Тётя Яна, здравствуйте! — радостно пропищала девочка.
За спиной у неё послышался голос Надежды:
— Люба, положи трубку. Немедленно.
Раздались короткие гудки. Яна почувствовала, как её охватила волна гнева и обиды.
Ей не верилось, что это происходит на самом деле. Тогда она набрала номер матери.
— Надя и мне сказала, что вы с ней разругались и она не хочет, чтобы ты влияла на детей. Я пыталась говорить, что она не права, но Надежда слушать не стала. Упрямая, вся в отца, — тяжело вздохнула Тамара Леонтьевна.
Родион, узнав о ситуации, хмуро заметил:
— Я же предупреждал, что она села тебе на шею. А теперь, когда ты поняла это, решила наказать самым жестоким образом — через детей.
Спустя несколько дней Яна приехала в Коньково без предупреждения. Она не стала звонить, решив встретиться с сестрой лично.
Поднявшись на нужный этаж, женщина нажала на звонок. Дверь открыла Надежда.
Увидев Яну, она попыталась быстро захлопнуть дверь. Но младшая сестра успела подставить руку.
— Надя, давай поговорим, как взрослые люди. Что за детский сад?
— Нам не о чем говорить, — ответила Надежда. — Ты ясно дала понять, что мои дети тебе в тягость. Я освободила тебя от этой ноши. Всё.
— Это неправда, и ты это прекрасно знаешь! Я их люблю! Я просто хотела, чтобы ты взяла на себя ответственность за дочерей, которую ловко скинула на меня!
Из глубины квартиры выбежали племянницы. Они смотрели на тётю испуганными глазами.
— Мама, можно мы с тётей Яной… — начала Вера.
— Нет, нельзя. Идите в свою комнату, — резко оборвала её мать.
Девочки нехотя удалились.
— Видишь? Ты их пугаешь своим поведением, — шепотом произнесла Яна.
— Моих детей я воспитываю так, как считаю нужным. А я считаю нужным оградить их от человека, который считает их обузой. Больше не приходи и не звони!
Надежда с силой захлопнула дверь. Яна едва успела убрать руку. Она еще несколько минут стояла на площадке, чувствуя, как стучит в висках.
За дверью послышались приглушенные всхлипы. Одна из девочек плакала. Затем раздались шаги, и все стихло.
Жизнь вошла в новое, непривычное русло. У Яны появилось свободное время по утрам и вечерам.
Она стала больше заниматься с Елисеем, читать, даже записалась в бассейн. Но чувство пустоты и несправедливости не отпускало.
Тамара Леонтьевна ходила к Надежде в гости, брала с собой девочек на выходные.
Она расспрашивала внучек об учебе и последних событиях. Вера и Любава всегда говорили о Яне и о том, как скучают по ней.
Также дети рассказали, что Надежда строго запретила им даже вспоминать имя тёти.
— Я сама это видела, — сообщила Тамара Леонтьевна. — Когда Вера спросила, когда ты заберёшь их, как раньше, Надежда резко ответила: “Никогда. Забудь про тётю Яну”. Девочки расстроились и замкнулись.
Однажды в субботу Яна с Елисеем и Родионом пошли в торговый центр. На фуд-корте она увидела Надежду с дочками. Они ели мороженое.
Яна замерла от неожиданности, но Елисей, заметив двоюродных сестер, захотел было подбежать к ним. Мать едва успела схватить его за руку.
— Не надо, сынок.
Но было поздно. Любава заметила их, и её лицо озарилось радостью, она быстро прошептала что-то матери.
Надежда обернулась, окинула семью сестры безразличным взглядом, сказала что-то девочкам, взяла их за руки и быстро увела в другую сторону.
Вера посмотрела на тётю с невыразимой тоской и вопросом в глазах.
— Мама, а почему мы с ними не общаемся? — спросил Елисей, когда они пошли к машине.
— Это взрослые дела, сынок, — мягко сказал Родион. — Не всё так просто, как кажется. Тетя Надя общалась с твоей мамой, пока это было ей удобно и выгодно. Но как только твоя мама стала более самостоятельной и менее податливой, их общение прекратилось.
Яна промолчала, погруженная в свои мысли. Она поняла, что никакие доводы, никакие попытки диалога с сестрой не принесут результата.
Надежда возвела стену на пустом месте, и рушить её не собиралась. Для неё обида и комфорт перевешивали все родственные чувства.