По телевизору шла передача о моде. По подиуму дефилировали худые модели с отсутствующими взглядами, словно неживые.
Вика вздохнув, переключила канал. Но по другой программе, как назло, шло кулинарное шоу, ведущий которого подробно рассказывал, как готовить самый вкусный в мире малиновый торт. Вика снова щёлкнула пультом, переключив на голливудский фильм, где хрупкая девушка-супергерой крушила целое войско неповоротливых уродливых пришельцев.
В дверь робко постучали.
— Викусь, ты чего это есть не идёшь? Мы тебя ждём! — послышался из-за двери голос матери.
— Я не хочу, давайте без меня! — крикнула Вика.
Дверь отворилась, мать заглянула в комнату:
— Почему? Я старалась, сырники получились — просто чудо! Хочешь, со сметанкой, хочешь, с мёдом!
Вика посмотрела на мать и отвернувшись, всхлипнула.
— Викусь, что с тобой? — мать подошла и дотронулась до плеча дочери.
— Ничего. Просто не хочу, — каким-то чужим голосом ответила та, дернув плечом.
— Но, выпей хоть чаю, посиди с нами, — мягко сказала мать. И Вика не выдержала. Развернув покрасневшее от слёз лицо, она закричала:
— Оставите вы меня когда-нибудь в покое? Если я говорю «не хочу»… хватит пичкать меня! У меня от творога и сахара прыщи!
Мать от неожиданности остолбенела. Потом, не говоря ни слова повернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Вике не было стыдно. Ей очень хотелось маминых сырников, но весы показывали пятьдесят восемь килограммов, что при её росте было многовато. Вот подруге, Маринке, повезло: с таким бешеным обменом веществ как у неё, она могла есть всё подряд и не толстеть. А Вика поправлялась даже от взгляда на мамину стряпню.
Сладкое утешало её, делало счастливой, но ненадолго: почти сразу она начинала ненавидеть себя и мучиться. Это был заколдованный круг. Наконец, она нашла выход, чтобы не срываться, и в моменты, когда Маринка заказывала себе пиццу или клубничный «сюрприз» в буфете техникума, Вика тут же пыталась найти глазами одногруппницу Ксюху, которая в свои восемнадцать весила центнер. Если Ксюхи не было рядом, Вика просто вспоминала, как той тяжело давался подъем по лестнице или даже быстрая ходьба, как мокли рубашки и блузки у неё под мышками, как быстро грязнились волосы.
Ксюха была посмешищем для всех. Над ней смеялись, издевались, прикалывались. Никто её не любил и не жалел. А что? Человек сам довёл себя до такого скотского состояния. «Может, хоть здоровая сатира заставит жиробасину взяться за себя! » — оправдывали себя «шутники».
Но похоже, что стало всё наоборот: несчастная Ксюха всё набирала и набирала вес, заедая обиды жирными десертами и шоколадом.
«Средство» оказывалось рабочим, и Вика, благодаря ничего не подозревающей Ксюхе смогла отказаться от сладостей. Плюс к этому она заставляла себя ходить пешком где только возможно, поднималась на свой седьмой этаж без лифта.
Наконец, весы показали пятьдесят килограммов. Это была победа, но Вике отчего-то было нерадостно. Настроение теперь почти всегда было на нуле. Даже подруга Маринка отвернулась от неё. Нашла ей замену. Кого вы думали? Ксюху! Ведь ничто так не стройнит женщину, как полная подруга.
2
Теперь Ксения стала бывать в кино и даже на танцах, куда вытаскивала её неугомонная Маринка, и насмешек над ней стало заметно меньше. Правда, в кино приходилось брать место на диване — в кресло новая подруга Маринки помещалась с трудом. На танцах она сидела в самом тёмном углу, и в пику пришедшим показать себя девчонкам, старалась быть как можно незаметнее. Она смотрела из своего угла, как девчонки флиртуют с ребятами и воспринимала сценки наивной любви и ревности как зритель в театре. Пока однажды сама не влюбилась.
Никто, возможно, никогда бы не узнал об этом, если бы не новая подруга. Она заметила, что Ксения отвечает невпопад, витает в облаках, и даже, что было уж совсем невероятно, отказалась от любимого пирожного!
— Ты что, влюбилась? — смеясь, предположила Маринка.
— Заметно? — Ксения пошла красными пятнами.
Маринка едва не поперхнулась. Она давно привыкла воспринимать Ксению, как эдакого броненосца, придававшего осмысленность её беспечному существованию. Все отвернулись от жиробасины, а она, Марина, не такая, как большинство. Но влюбляться этот броненосец по определению не должен. У страдающих ожирением, Маринка читала в умной статье, снижено либидо, и как следствие, толстяки теряют интерес к противоположному полу.
— И кто он? — стараясь не смеяться, спросила Марина.
— Ты его не знаешь, — опустила глаза Ксения, — он не из наших.
— Как интересно! — глаза Маринки загорелись, — и где вы с ним познакомились? На улице? На танцах? Как это я прошляпила…
— А я с ним и не знакомилась, — тихо произнесла Ксения, вконец смутившись.
— Как это? Тогда это не любовь! — разочарованно протянула Маринка, — вы хоть парой фраз перекинулись?
Ксения отрицательно качнула головой.
— Марин, давай не будем, хорошо? Мне просто понравился человек, просто понравился. Я ни на что не претендую.
— Ну как… надо познакомиться, вдруг… — Марина подбирала слова, но не находила их.
— Нет. Ты сама прекрасно понимаешь, что ничего не получится. Я не нравлюсь парням. Ко мне только всякие маньяки за пятьдесят клеятся. С предложениями «осчастливить». Из жалости, наверное.
— Не, Ксюх, ты мне это дело прекрати! У тебя есть молодость! Ну, что в теле, да, но это дело поправимое! Теперь у тебя есть цель, мотивация! Любовь — самая мощная мотивация! — глаза Маринки сияли, — теперь ты обязательно похудеешь!
— У меня не получится, я много раз пробовала. Станет только хуже! — Ксения опустила голову.
— Да брось! — обняла её Марина, — нет ничего невозможного! Ну, теперь-то скажи, что за парень? Покажешь мне его?
— Может быть, как-нибудь потом, — пролепетала она, стараясь не смотреть в глаза Марине. Потому что этот парень той был знаком, это был Юрка Сечкин. Но сказать об этом подруге Ксения не решилась, справедливо полагая, что та вряд ли сможет сохранить её секрет. Юрке нравилась Вика, бывшая подруга Марины, так что у Ксении не было никаких шансов понравится ему.
Маринка решила во чтобы то ни стало, помочь Ксении. Для неё это оформилось в благородную задачу — превратить дурнушку в принцессу, и, если повезёт, сделать это делом всей своей жизни. После она смогла бы работать тренером или нутрициологом. Размышляя, как начать преображение, она достала клеёнчатую тетрадь на пружине, открыла журнал «Shape» и принялась выписывать оттуда модную диету, высунув от усердия кончик языка. Потом бросила ручку и направилась к Ксении, просто захватив журнал. Пусть сама выписывает!
Во-первых, диета. Никаких пончиков, пирожков и шоколадок. Во-вторых, на её глазах похудела Вика, с которой они до этого дружили много лет, пока Маринка не заметила, что подруга перетягивает всё внимание парней на себя. «Противная ты стала» — сказала она ей тогда, оставив Вику в недоумении.
Маринка задумалась: а что если Ксюха похудеет и перестанет быть для неё выгодным фоном? «Не перестанет», — тут же успокоила себя она, — наоборот, Ксюха станет наглядной рекламой моего собственного успеха. Я стану лучшим тренером по похудению, а не каким-то там «специалистом по обработке металлов резанием»!
С этими мыслями она позвонила в дверь дома, где жила Ксения.
3
Ксении с детства внушали, что полнота — это их семейное, но на самом деле, к привычке есть обильно добавилось абсолютное гастрономическое невежество — в семье презирали диеты и любые ограничения. Ели не только за завтраком обедом и ужином, но вообще всегда, когда захочется.
В квартире Телегиных на первом этаже пятиэтажки всё время что-то кипело и шкворчало. Ароматы еды распространялись за пределы скромной трёхкомнатной квартиры и дразнили жильцов подъезда и старушек на лавочке.
— Опять, вишь ты, Федоровна пирожки затеяла! — уловив сдобный мотив выпечки, сказала Тамара с третьего этажа.
— Да рассольник это, самый настоящий! — потянув длинным носом, возразила ей Сима с четвёртого.
— И как только не лопнут эти Телегины, прости господи! — размашисто крестилась сухонькая старушка из соседнего подъезда, имя которой никто толком не помнил. Не то Галя, не то Зина.
— Да!
— Точно!
— Сама удивляюсь! — подхватывали, качая головами, пожилые дамы.
Впрочем, когда бабушка Телегина изредка выходила к ним на лавочку, эти же дамы с восторгом расспрашивали её, как правильно «расстаивать» тесто, или как сварить рис так, чтоб был рассыпчатым.
Бабушка Телегина всё всем объясняла, щедро сыпала семейными рецептами и кулинарными хитростями. Вот и сейчас, она рассказывала, как правильно «малосолить» кильку. Делала она это так обстоятельно и аппетитно, что у соседок разве что слюнки не текли.
— Здравствуйте, — улыбнулась, проходя мимо, стройная накрашенная девица, обращаясь к рассказчице, — Ксения дома?
— Ой, Мариночка! Здравствуй! Какая ты сегодня нарядная! Дома Ксения, заходи.
Проводив девушку взглядом, старухи не решились промывать ей косточки при Варваре Федоровне. Как никак, девица была подругой её внучки.
— Подружка моей Ксюши, — сказала, улыбнувшись бабушка, и остальным ничего не оставалось, как покивать.
Ксения как раз читала любовный роман. Переживания и злоключения главной героини так захватили её, что она всплакнула. Она вытерла глаза, но было видно, что плакала. Марина восприняла эти слёзы по-своему.
— Ну что, ты, Ксюх, ну ты это… не убивайся ты так.
— Да нет, нет, всё нормально, просто я… — Ксения хотела сказать, что её расстрогало, но в последний момент испугалась, что Марина поднимет её насмех с таким чтивом. «Любовные романы — это же для дурочек» — так как-то ответила Марина на вопрос Ксении, читает ли она их.
— Что? Неужели объяснилась? Он тебя послал?
— Нет, нет, что ты. Так, кино посмотрела, жалостливое.
— Ну ты даёшь! Так всю жизнь и прокукуешь у телека! Ну ничего, я тебе помогу! Собирайся, пойдём наматывать километры!
Та послушно пошла одеваться. К Марине из кухни вышла мама Ксении, Ирина. Она была ещё достаточно молода, и к изумлению Марины, имела определённый успех у мужчин, несмотря на свою полноту. Не далее как вчера, Марина собственными глазами видела Ирину с одним из поклонников. Дядечка смотрел на неё влюблёнными глазами. В руках Ирина несла букет, так что сомнений по поводу того, что это свидание, никаких не было.
— Здравствуй, Мариша! — радостно приветствовала гостью Ирина, вытирая руки о передник, — обедать с нами будешь? У нас сегодня настоящая уха и пирожки с вязигой, по рецепту шестнадцатого века! Вкуснятина!
— Я бы с удовольствием, но нет. Воздержусь. Мы с Ксенией решили сесть на диету! — сказала Марина. Ей показалось, что при слове «диета» по лицу женщины пробежала тень, но спустя мгновение она снова улыбалась.
— Диета вещь очень опасная, — сказала она, — я на этих диетах набрала весь лишний вес.
— Да ладно! — брови Марины полезли вверх, — У нас есть одна девочка, так вот она потеряла десять килограмм! При том, что весила шестьдесят!
— Ну, потеряла десять, а может набрать двадцать. Тут дело такое… — задумчиво произнесла Ирина, у этого явления даже есть название — «эффект йо-йо». Слышала? Вес откатывается назад, да ещё и с прибытком.
— Ну не знаю. Если бы я…
— Кстати, а тебе зачем диета? — спросила Ирина, — ты вроде у нас и так стройняшка!
— За компанию! — улыбнулась польщённая Марина, — что-то долго Ксюша одевается… попробовать, что-ли, вашего пирожка!
— Конечно, конечно! — Ирина протянула Марине пирожок. В дверях появилась Ксения.
— Может, всё-таки, пообедаете, перед прогулкой? Я совсем немножко налью ухи, а?
— Ну, ладно, давайте уху! — махнула рукой Марина, жуя пирожок.
— Спасибо, мам, я не буду, — появившись, сказала Ксения.
Пока Марина ела уху, нахваливая кулинарное мастерство хозяйки, Ксения смотрела в окно, где мимо шли прохожие. На улице кипела жизнь, но ей туда не хотелось. Будь её воля, она бы закрылась в своей комнате с книжкой, переживая жизнь и страсти героинь романов Жорж Санд и Эмилии Бронте.
— Ну, — оставив тарелку, сказала Марина, — спасибо, нам пора!
— Куда собираетесь, если не секрет? — спросила Ирина, забирая тарелку.
— Сегодня праздник! — откликнулась Марина, — на площади Ленина раскинулся целый городок с аттракционами и всякими развлечениями, так что… на славу погуляем!
— Счастливо! — крикнула Ирина вслед.
Ксения давно научилась не обращать внимания на выражение лиц людей, которых оскорбляла её полнота. Одни бывали надменно-брезгливыми, другие злыми, но самое неприятное, если жалостливыми.
На площади собралось множество народа, в основном молодежь, жадная до зрелищ. В самом центре площади наскоро соорудили большую сцену — там должна была выступать приезжая музыкальная группа, на «разогреве» у которой были ребята из техникума. Они как раз выступали. На басу играл тот самый Юрик Сечкин, который так нравился Ксении.
После того, как ребята отыграли, вся слава досталась вокалисту — Севке Туеву — девчонки так и вешались на него, особенно похудевшая и похорошевшая Вика.
Барабанщик Лёва и басист Юрик, скромно собрали инструменты и пошли в сторону летнего кафе, который предприимчивые рестораторы разбили неподалёку. Там, под зонтиками уже сидели и Марина с Ксенией.
— Ой, смотри, это же Юрик с Лёвой! — локоть Маринки скользнул по локтю Ксении, — Ребята, идите к нам!
— Зачем, не надо! — запротестовала вдруг Ксения.
— Ксюх, ты чего? — не поняла Маринка, — ты стесняешься, что ли? Да всё нормально будет, не комплексуй!
Но Юра с Лёвой до них не дошли — их перехватили фанаты.
— Ну вот! — с досадой сказала Маринка, — как всегда!
Ксения сидела красная, как свёкла, и молчала.
— Что с тобой? Ты в порядке? — тормошила её Маринка.
— Не совсем. Мне что-то нехорошо, я домой пойду, — буркнула Ксения и неуклюже поднявшись, пошла на выход. Столики были поставлены плотно, и ей пришлось выслушать немало гадостей в свой адрес, прежде чем она смогла выбраться из зоны летнего кафе.
Бабушка с матерью слышали, как вернулась Ксения, как скрипнула её кровать. Они переглянулись, тяжело вздохнули, но решили ни о чём не расспрашивать. А Ксения тихо плакала в подушку.
4
Наблюдая, как её новая подруга пытается выбраться из заставленного столиками пространства, Маринка усомнилась в том, что идея с похудением сработает. «Эх, прощайте мечты про тренерство и нутрициологию! » — сказала сама себе Маринка, допив газированную бурду из бумажного стаканчика, которой в честь праздника всех угощали бесплатно.
— Маринка! Савинова! Иди к нам, у нас пиво! — донесся до неё голос сквозь всеобщий гул, и она, сразу забыв о Ксении, пошла за столик, где собралась знакомая ей компания. Там была и прежняя её подруга Вика, она сидела рядом с Севкой Туевым и млела от этого. Марину, конечно позвала не она, а другая девушка, по имени Лена.
— Ну что, тонкая психика Ксю не выдержала? — с усмешкой спросила она Маринку.
— Ага. Ей стало плохо, и она ушла.
— Ещё бы ей было неплохо, с таким… Ленка закатила подведённые стрелками глаза, ища подходящее слово.
— Станком! — вставил слово один из ребят, и все заржали. И Марина смеялась вместе со всеми. Один только человек не смеялся, это был некто Бахарев. Он был постарше, успел отслужить в армии, и занимался постановкой звука и сдачей соответствующей аппаратуры в аренду. В общем-то, человек сторонний.
Провожая потом Маринку до дома, он стал расспрашивать её о Ксении. Маринка, находившаяся к тому моменту в подпитии, взяла и выболтала о Ксюхе всё, включая адрес и телефон.
Вспомнила она об этом только через пару дней, когда Ксения отвела её в сторонку, чтобы рассказать о том, что курьер принёс вечером роскошный букет цветов. Они с бабушкой были дома вдвоём, и решили, что это ошибка, но молодой человек, доставивший цветы, назвал имя и фамилию Ксении, и сказал, что цветы для неё. Ксения настолько была потрясена, что не успела спросить, от кого цветы.
Маринка не сразу вспомнила о Бахареве, а вспомнив, промолчала, не зная, как оправдать то, что выболтала малознакомому человеку адрес и телефон подруги.
— Ну, и что ты думаешь? — спросила Маринка, стараясь скрыть нотки обиды в голосе. Ей было завидно оттого, что ей самой цветы никто никогда не дарил, хоть она и встречалась с молодыми людьми.
— Не знаю, — Ксения опустила глаза, — может, это чья-то злая шутка?
— Шутка? Ну, может быть и шутка. Я была бы не прочь, чтобы и со мной так пошутили, — сказала Маринка, настроение которой вдруг улучшилось. «Конечно же, шутка,» — подумала она, — «ну кто серьёзно может влюбиться в эту, хоть и милую, корову?! Это, наверняка тот мужик, который у меня её телефон и адрес взял». Она хотела было открыть рот, чтобы рассказать про мужика, но промолчала, потому что боялась, что Ксюхе не понравится, что она выболтала чужаку адрес и телефон. Да и тот, скорее всего прислал цветы из жалости.
— Так что мне ответить? — спросила вдруг Ксения, — там была записка, её автор ждёт ответа.
— Записка? Что же ты молчала, давай её скорее! — протянула руку Марина.
Ксения опустила глаза, пожалев, что не удержалась и выболтала свою единственную за всю жизнь тайну.
— Там стихи. Может быть, не очень талантливые, но мне показалось, искренние.
— И всё? — хмыкнула Маринка, — интересно, кто сейчас пишет стихи? Ботаник какой-нибудь прыщавый, или перезрелый извращенец! — она хотела что-то добавить, но по лицу Ксении поняла, что не стоит.