Анастасия стояла в ванной, глядя на мутную воду в унитазе, и ощущала, как гнев поднимается к горлу.
Ей так хотелось его выплеснуть. И даже были те, кто это заслужили, но формально во всем была виновата она сама.
Анастасия снова мысленно возвращалась к тому моменту, который запустил всю эту цепочку событий, к тому вечеру, когда она, движимая внезапным порывом и добрыми намерениями, полезла в социальные сети.
Ее муж, Алексей, сидел на кухне, допивая вечерний чай с мелиссой.
— Знаешь, — сказала Анастасия, подсаживаясь к нему с ноутбуком, — я, кажется, нашла твою тетю Людмилу. Тую самую, из Алма-Аты.
Алексей нахмурился. Отношения с родней по линии отца не клеились, так как у самого Бориса Ивановича они были давно и прочно испорчены.
Виной тому были старые обиды, дележ бабушкиной квартиры и общее несовпадение жизненных принципов. Они не общались лет двадцать.
— И зачем? — без особого энтузиазма спросил Алексей.
— Ну как зачем? Папа твой все чаще вспоминает прошлое, сестру свою. Говорит, что старые все уже, пора бы и мириться. Посмотри, какая Людмила милая женщина. И внуки у нее, видимо, есть. Фотографии часто выкладывает, —она повернула экран.
На снимке была изображена улыбчивая женщина лет шестидесяти с густыми, еще темными волосами и добрыми, лучистыми морщинками вокруг глаз. Рядом — два мальчика-погодка, лет семи и восьми.
— Твой папа в прошлую субботу говорил, что хотел бы наладить связь, — мягко настаивала Анастасия. — Ему просто гордость не позволяет сделать первый шаг. А тут я… как бы случайно… могу написать от своего имени. Просто спросить, как дела.
— Не лезь не в свое дело, Настя, — вздохнул Алексей. — Там история темная. Лучше пусть все само течет.
— Но разве плохо, если родные люди вдруг помирятся? — не унималась Анастасия.
Ей виделся трогательный момент примирения, слезы радости, благодарность свекра.
Она представляла, как Борис Иванович скажет: «”Спасибо тебе, дочка, что нашла их”.
Анастасия не послушала мужа. Она написала вежливое сообщение: “Здравствуйте, меня зовут Настя, я жена вашего племянника Алексея. Борис Иванович иногда вас вспоминает. Хотелось бы узнать, как у вас дела”
Ответ пришел почти мгновенно. Тетя Люда, оказалось, была женщиной эмоциональной и словоохотливой.
Она так обрадовалась, что аж расплакалась, писала долго, вспоминала брата, жаловалась на жизнь, рассказывала о внуках — Ване и Сереже: “Мы как раз собирались в ваш город на недельку, по делам! Борису передавайте огромный привет! Как было бы здорово увидеться!”
Анастасия, окрыленная успехом, показала переписку свекру. Борис Иванович, суровый и молчаливый инженер на пенсии, сначала нахмурился, потом долго перечитывал ее, и женщине показалось, что уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— Ну что же, — сказал он, возвращая ей телефон. — Людмила… Она всегда была душой компании. Если будут в городе, надо будет встретиться.
Этой фразы оказалось достаточно. Анастасия, чувствуя себя почти что миротворцем, написала тете Люде, что они будут рады видеть ее в гостях.
Так и вышло. Через две недели тетя Люда с внуками стояла на пороге их трехкомнатной квартиры.
Первые часы были похожи на добрую семейную мелодраму. Объятия, восклицания, слезы.
Борис Иванович и правда растрогался. Алексей держался отстранено. Анастасия хлопотала по хозяйству, накрывая на стол.
Но очень скоро мелодрама начала приобретать черты абсурдной комедии, которая стремительно катилась к катастрофе.
Тетя Люда оказалась не просто “душой компании”. Она была ураганом, торнадо, стихийным бедствием в юбке.
Ее жизненное кредо можно было выразить фразой: “А, ерунда!” Она не признавала никаких личных границ, правил и распорядков.
Ее внуки, Ваня и Сережа, были ее достойными наследниками. Уже через час после приезда старший внук, исследуя пространство, нашел в шкафу коллекцию моделей автомобилей Алексея.
— Ой, какие машинки! — радостно крикнула тетя Люда. — Поиграете, но только аккуратненько!
Аккуратненько означало, что через пятнадцать минут “Мерседес” лишился двух дверей, а “Запорожец” был безнадежно раздавлен коленкой Сережи, пытавшегося усадить в него плюшевого медведя.
Алексей, бледный, молча собрал обломки и унес их в спальню. Тетя Люда махнула рукой:
— Не расстраивайся, Лёшенька! Это же дети! Они не специально. Купишь себе еще.
Обед тоже превратился в хаос. Мальчики ели, раскидывая еду по столу, тетя Люда громко рассказывала анекдоты, постоянно хлопала Бориса Ивановича по плечу и называла его “Борька”, отчего тот сначала смущался, а потом, кажется, начал раздражаться.
Анастасия, пытавшаяся поддерживать беседу и убирать за мальчиками грязь, чувствовала себя официанткой в сумасшедшем доме.
Кульминация наступила на второй день визита.
Настя, вернувшись с работы, зашла в ванную и застыла в ужасе.
Ее дорогой, французский, кремовый полотенцесушитель, подарок от мамы, был разукрашен перманентными маркерами.
На нем красовались кривые солнышко и машинка, а внизу было выведено корявыми буквами: “Ваня и Сережа”.
Сердце Анастасии упало. Она вышла в гостиную, где тетя Люда смотрела сериал на максимальной громкости.
— Людмила Ивановна, — стараясь держать себя в руках, начала Настя, — вы не видели, кто разукрасил полотенцесушитель в ванной?
Тетя Люда на секунду отвлеклась от экрана.
— А, это Ванюшка с Сережкой. Они у меня художественные! Я им сказала — молодцы, развиваетесь! Я попробовала стереть тряпочкой — не стирается. Ну, ничего, он у тебя как новый стал, такой веселенький!
В глазах у Анастасии потемнело. Она развернулась и ушла в спальню, закрывшись на ключ.
Женщина слышала, как Алексей что-то тихо и жестко говорил тете Люде, а та в ответ возмущалась:
— Да что вы все как с цепи сорвались из-за какого-то железяки?! Не понимаю я вас, черствых людей!
Наступил вечер. Анастасия, взяв себя в руки, решила принять душ, чтобы смыть с себя стресс прошедшего дня.
Она закрылась в ванной, включила воду и… через минуту обнаружила, что вода из душа не уходит, а медленно поднимается вверх. Паника застучала в висках.
Настя выскочила пулей из ванны, обернувшись в полотенце. Затем она посмотрела на унитаз и увидела там мутную воду.
Женщина нерешительно нажала на слив, но вода не слилась, а стала подниматься из унитаза.
— Ни в душе, ни в унитазе вода не смывается! — крикнула она, обратившись к мужу.
Алексей, вооружившись вантузом, прибежал к ней на помощь. Через минуту оттуда донеслись его сдержанные ругательства и хлюпающие звуки. Через десять минут он вышел рассерженный и бледный.
— Не помогает. Серьезный засор. Вызывать сантехника придется…
— Но как? — растерянно спросила Анастасия. — Все же было нормально.
В этот момент из гостиной в прихожую выскочил Сережа.
— А мы палки, которые во дворе нашли, туда совали!? А то Ванька говорил, что там глубоко, а я говорил, что нет!
Наступила мертвая тишина. Анастасия медленно обернулась и посмотрела на тетю Люду, которая как раз выходила из комнаты с тарелкой печенья.
— Людмила Ивановна, — голос женщины дрожал, — что за палки?
— А, ерунда! — махнула рукой тетя Люда. — Ребята во дворе играли в рыцарей. Ну, нашли палочки, веточки. Принесли, а куда девать? Я им и говорю: киньте в унитаз, там вода, они и уплывут. Мальчишки и кинули.
Анастасия не помнила, как очутилась на кухне. Она села на стул и уставилась в одну точку.
В голове стучало: “Это я. Это я нашла ее. Это я дала контакты. Это я пригласила их сюда”.
В дверях кухни появился Борис Иванович. Он выглядел уставшим и постаревшим.
— Ну что, — тяжело сказал он, глядя куда-то мимо снохи, — добилась ты нашего примирения. Поздравляю. Теперь у вас есть родня, которая ваш дом в свинарник превратила, а внучатые племянники сантехнику гробят. Отличный результат!
Его слова повисли в воздухе. Он не кричал, а констатировал. И в этой констатации был весь ужас ситуации.
Анастасия не нашлась что ответить. Она не могла сказать: “Но я же хотела как лучше!”
Эти слова звучали бы как самое жалкое и глупое оправдание. Ее благородный порыв и желание сделать как лучше обернулись хаосом, порчей имущества, скандалом и теперь еще и серьезными тратами.
И виновата в этом была она. Не мальчики, не их безалаберная бабушка, а она — потому что нашла родственницу свекра в социальных сетях.
Алексей вошел на кухню, хлопнув дверью.
— Все, договорился. Завтра в восемь утра приедет сантехник. Сказал, что если не пройдет вантузом, то, скорее всего, только тросом. Это в два раза дороже.
Он посмотрел на жену, и в его взгляде она прочла не злость, а усталое разочарование. .
— Ладно, — вздохнул мужчина. — Поживем еще день без туалета. Переживем как-нибудь.
В этот момент из гостиной донесся радостный возглас Вани: “Бабуля, а можно мы в большой комнате в мячик поиграем?”
Анастасия закрыла глаза. Она поняла, что этот кошмар еще не закончился. И что даже когда тетя Люда с внуками уедет, последствия ее рокового решения еще долго будут напоминать о себе.
И самым тяжелым из них был даже не предстоящий счет от сантехника, а взгляд свекра и молчаливое осуждение мужа, которые говорили четко и ясно: вот к чему приводят твои непрошеные добрые дела.
С большим трудом супруги вытерпели нахождения родственников свекра в своем доме.
К себе Борис Иванович их не пустил, видя, что они натворили в доме сына и снохи.
На прощание Людмила Ивановна пообещала родственникам приехать в следующем году.
Те натянуто улыбались, но точно знали, что с этого дня пропадут со всех радаров.