Анна сидела на диване и думала о своей жизни. День клонился к вечеру, а с ним подступала и знакомая усталость.
В маленькой гостиной, где каждый уголок был занят мебелью, двухлетний Егорка сидел на полу.
Он сосредоточенно пытался надеть кубик на палочку от пирамидки. Но все его старания были напрасны, поэтому мальчик морщил носик и упрямо продолжал попытки.
Совсем недавно Анна пережила развод. Максим ушел к другой, легко и без сожалений, оставив жене ипотечную квартиру и ребенка.
Ребенка, которого она, если честно, не так уж и хотела. Анна родила Егора в отчаянии, надеясь вернуть мужа, который уже мысленно покинул семью.
Но этот план провалился. Максим продержался еще полтора года, изображая счастливого отца, а потом собрал вещи и ушел, сказав на прощание:
— Я так больше не могу.
Первые месяцы после развода Анна провела в состоянии оцепенения. Она по привычке ходила на работу, вечерами убиралась, готовила и укладывала Егорку.
Ребенок чувствовал ее отстраненность, часто плакал, капризничал. Девушка механически выполняла материнские обязанности, но радости ей это не приносило.
Она видела в сыне лишь напоминание о своем поражении. И вот, в один из таких серых вечеров, посмотрев на Егора, который разлил компот по столу, у нее в голове созрел новый план, четкий, по ее мнению, и безупречно логичный.
Ее старшая сестра Маргарита была полной ее противоположностью. Рите было тридцать пять, она работала архитектором и была замужем за Дмитрием уже пять лет.
Они жили в просторной трешке в новом районе, имели машину, несколько раз в год путешествовали, но у них не было детей.
Не потому, что не хотели, а просто не получалось. Анна знала, что сестра обследовалась, но эта тема была слишком болезненной, и они старались ее не обсуждать.
План младшей сестры был прост: отдать Егорку Рите и Дмитрию. Идеальная, по ее мнению, схема.
Ребенок попадет в стабильную, обеспеченную семью, где его будут любить и смогут дать все, что нужно.
А сама Анна, молодая еще женщина, сможет начать жизнь с чистого листа. Привести себя в порядок и найти нового мужа, без груза прошлого в виде ребенка.
Она была уверена, что сестра, мечтающая о детях, будет только счастлива. Девушка позвонила Рите на следующий же день.
— Рита, привет. Можно я к тебе в субботу заеду вместе с Егором? Нужно поговорить.
— Приезжайте, конечно, Ань. В обед вам удобно? Мы с Димой будем дома, — ответила сестра.
В субботу Анна тщательно собралась. Одела Егорку в его лучший комбинезон и надела на себя новое платье.
Она хотела произвести впечатление собранной, разумной женщины, а не отчаявшейся разведенки.
Маргарита с мужем жили в уютной, стильно обставленной квартире, где всегда пахло кофе или свежей выпечкой.
— Проходите. Егорка, какой ты большой уже стал, — поприветствовал Дмитрий гостей, открыв им дверь.
Маргарита вышла из кухни, вытерев руки о полотенце. Она обняла сестру и потрепала племянника по волосам.
— Присаживайтесь к столу, пирог только испекся. Это яблочный, по маминому рецепту, — радостно проговорила старшая сестра.
Они сели в гостиной. Егорка не захотел пирог и стал исследовать шкатулку с тетиной бижутерией.
Родственники пили чай, обсуждали работу, родителей и новости. Анна ощущала легкое напряжение, но изо всех сил старалась его скрыть. Сделав глоток чая, она решительно поставила чашку на блюдце.
— Рита, Дима, я хочу предложить вам кое-что очень важное.
Маргарита и Дмитрий переглянулись.
— Мы слушаем тебя, Аня, — с интересом произнесла сестра.
— Я всё хорошо обдумала. После развода с Максимом моя жизнь превратилась в сплошной день сурка: работа, дом, ребенок. У меня нет ни сил, ни возможности устроить свою личную жизнь. А я еще молода, мне всего двадцать шесть. Я хочу снова полюбить, выйти замуж и просто быть счастливой.
— Твои желания вполне понятны, — мягко произнес Дмитрий.
— Но с ребенком на руках шансов на это у меня ноль, — продолжила Анна. — Мужики сейчас не горят желанием брать на себя чужих детей. А Егор… он постоянно напоминает мне о Максиме, о моей ошибке. Я не могу быть ему хорошей матерью, у меня не получается.
— Ань, это просто сложный период. Все наладится, — нахмурилась Маргарита.
— Нет, не наладится! — голос сестры дрогнул, но она взяла себя в руки. — Поэтому я хочу предложить вам забрать Егора себе. У вас всё есть: большая квартира, стабильная работа, а самое главное — любовь в семье. Но детей у вас нет. Я знаю, вы хотели завести. Вот вам готовый, замечательный мальчик. Он уже большой, не грудной, с ним проще. Вы сможете его усыновить. А я… Я стану его тётей, которая будет иногда навещать. Но самое главное, что я наконец смогу нормально жить.
В комнате повисла гробовая тишина. Даже Егорка, как будто почувствовав неладное, перестал стучать браслетом из пластика об пол и посмотрел на взрослых.
Первым нарушил молчание Дмитрий. Он медленно покачал головой, его лицо стало серьезным.
— Аня, нет. Это невозможно.
Свояченица уставилась на него, не веря своим ушам. Она ожидала колебаний, вопросов, но не категоричного отказа.
— Почему? — выдохнула она. — Вы же хотели ребенка! Рита, ты же говорила…
Маргарита побледнела. Она сжала руку мужа, ища в этом жесте поддержки.
— Аня, мы хотели своего ребенка. Нашего с Димой. То, что ты предлагаешь, не наш вариант, — уверенно заявила старшая сестра.
— Но для малыша так будет лучше! — голос Анны сорвался на высокую ноту. — Посмотрите на свою квартиру! Посмотрите на себя! Вы сможете дать ему все! А что могу дать я? Усталую мать-одиночку в убитой хрущевке?
— Ты его мать, — твердо произнес Дмитрий. — И никакие квадратные метры и материальные блага не заменят ему тебя. Ты предлагаешь нам решить твои проблемы ценой ребенка. Это неправильно.
— Я не решить свои проблемы хочу! Я для него лучшую жизнь хочу! — почти крикнула девушка.
— Лучшая жизнь для ребенка — это быть с матерью, — бескомпромиссно проговорила Маргарита. — Да, нам с Димой тяжело, что у нас не получается родить. Мы проходили лечение, мы думали об усыновлении. Но забрать ребенка у родной сестры? Зная, что мать, которая его родила, просто хочет освободиться, чтобы найти нового мужа? Нет, Аня. Мы не сможем этого сделать, поэтому выбрось эти мысли из головы.
Анна вскочила с места. Ее лицо исказилось от обиды и гнева.
— Вы серьёзно? Вы так легко отказываетесь? Я была уверена, что мы семья, что вы поможете! А вы просто эгоисты! У вас всё есть, а с сестрой поделиться не хотите! Живёте в своём идеальном мирке!
— Аня, успокойся, — попытался успокоить родственницу Дмитрий, но она его не слушала.
— Нет! Я все поняла! Вам плевать на меня и на моего сына! Вам важно только ваше благополучие!
Анна резко подошла к Егорке и схватила его на руки. Мальчик, испугавшись резкого движения, расплакался.
— Аня, не надо так. Давай поговорим спокойно, — протянула к ней руку Маргарита, ее глаза были полны слез.
— Нам с вами разговаривать не о чем! — бросила девушка, уже застегивая на рыдающем сыне комбинезон. — С этого дня у меня нет сестры.
Она вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. С того дня прошло три месяца.
Анна сдержала слово. Она не отвечала на звонки Маргариты, игнорировала ее сообщения.
Сначала Рита звонила каждый день, потом через день, потом раз в неделю. В конце концов, звонки прекратились.
Жизнь Анны пошла по новому, мрачному руслу. Она наняла няню на несколько часов в день, чтобы та забирала Егорку из садика и сидела с ним, пока Анна не вернется домой.
Сама она записалась в фитнес-клуб, начала ходить на курсы вечернего макияжа. Девушка активно общалась в соцсетях, выкладывала свои фотографии, старалась казаться жизнерадостной и свободной.
Анна успела познакомиться с парой мужчин и сходить с ними на свидания. Но ничего серьезного не вышло.
Мысль о том, что дома ее ждет сын и няня, требующая оплаты, тяготила ее. Однажды вечером, возвращаясь с неудачного свидания, она зашла в аптеку за витаминами. Там она столкнулась с Мариной Аркадьевной, соседкой родителей.
— Анечка, здравствуй! Какая встреча! — обрадовалась пожилая женщина. — А я твою сестру недавно видела.
Анна нахмурилась, но из вежливости спросила:
— Да? Где?
— В нашей же поликлинике. Она с Дмитрием Борисовичем приходила. Ну, по своему вопросу. Документы собирают. — Марина Аркадьевна многозначительно взглянула на собеседницу. — Надеюсь, у них всё получится на этот раз. Очень уж они хорошая пара, жаль, что без детей.
Анна почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.
— Какие документы? — не удержалась она.
— Они собираются делать ЭКО по квоте. Сложно все, конечно, но шансы есть. Я за них очень рада.
Девушка замерла в шоке. ЭКО. Они снова и снова пытались зачать, сражались за своего ребенка, а она предлагала им Егорку, как что-то ненужное.
В тот вечер, придя домой, она долго смотрела на спящего сына. Он спал, уткнувшись носом в подушку, его ресницы отбрасывали тень на щеки.
Мальчик был похож на нее и Максима. Но больше всего — на нее. Он был ее сыном, частью ее самой. Никакой новый муж не мог оправдать отказ от этой важной части ее жизни.
Однако обида Анны на Маргариту не утихла, а лишь затаилась, и новость об ЭКО стала для нее не поводом для раскаяния, а новым доказательством сестринского эгоизма.
В ее восприятии все сложилось в идеальную, но несправедливую картину: Рите важен только свой, кровный ребенок, тогда как готовая, живая душа — ее племянник — ей не нужна.
Анна так и не смогла признать, что ее план был ошибочным и эгоистичным. Вместо этого она окончательно утвердилась в мысли, что сестра, обладая всем, что ей нужно, отказалась помочь в трудную минуту.
С этого момента всю ответственность за свою несчастливую жизнь, за груз одиночества и материнства, которое не приносило радости, Анна переложила на Маргариту. Это стало ее горьким оправданием.