Анна вытерла руки о полотенце и выглянула в окно — во дворе парковалась знакомая серебристая машина. Сердце упало. Свекровь. Опять. Уже третий раз за неделю.
«Руслан, к тебе мама пришла», — позвала Анна в комнату, где муж сидел за компьютером.
«Ага», — последовал ответ. Ни удивления, ни раздражения. Просто констатация факта.
Анна быстро осмотрелась на кухне. Всё чисто, посуда вымыта, борщ булькает на плите. Светлана Викторовна всё равно найдёт, к чему придраться. Всегда находит.
Звонок в дверь прозвучал резко, настойчиво. Анна открыла дверь, натянув на лицо улыбку.
«Здравствуйте, Светлана Викторовна.»
«Здравствуйте», — свекровь шагнула в прихожую, окинула критическим взглядом коврик. — «Опять пыль. Ты вообще убираешься или только делаешь вид?»
«Я вчера полы мыла», — тихо ответила Анна, закрывая дверь.
«Вчера? А сегодня уже грязь. Так не годится, Аннушка. Совсем не годится.»
Светлана Викторовна прошла на кухню, сняла шубу и повесила её на стул. Осмотрела плиту.
«Что готовишь?»
«Борщ.»
«Дай попробовать.» Свекровь взяла ложку, зачерпнула из кастрюли, попробовала и сморщилась. — «Какая кислая бурда. Руслан такое есть не будет.»
«Руслан всегда ест мой борщ», — сквозь зубы сказала Анна.
«Он ест — жалеет тебя. Не хочет обидеть. Учиться надо готовить, если замуж вышла.»
Анна отвернулась к окну, чтобы свекровь не видела, как у неё напрягается челюсть. Пять лет. Пять лет она терпела эти визиты, эти замечания, эти маленькие уколы. И каждый раз надеялась, что Руслан когда-нибудь хоть слово скажет в её защиту.
«Русланчик!», — позвала Светлана Викторовна. — «Дома?»
«Да, мам», — ответил муж, выходя из комнаты и обнимая маму. — «Как доехала?»
«Нормально. Зашла посмотреть, как вы тут. Как живёте.»
Руслан кивнул и сел за стол. Анна поставила перед ним чай, затем — перед свекровью. Светлана Викторовна посмотрела на чашку с недовольством.
«Что это, пакетики? Анна, ну сколько можно? Купи нормальный листовой чай. Или тебе жалко денег на свекровь?»
«Извините», — пробурчала Анна. — «Я не подумала.»
Руслан молча размешивал чай ложкой, глядя в телефон. Анна ждала. Может быть сейчас. Может, в этот раз муж скажет: «Мама, хватит». Но Руслан молчал.
«Сынок, ты похудел», — сказала мать, гладя Руслана по руке. — «Аннушка, наверное, плохо кормит. Вечно на работе, дома не готовит.»
«Я каждый день готовлю», — тихо возразила Анна.
«Что готовишь? Макароны с сосиской?» — усмехнулась Светлана Викторовна. — «Это не еда. Мужчине нужно мясо, супы, котлеты. А ты только о работе думаешь. Бухгалтер, нашлась! Лучше бы дома сидела и хозяйством занималась.»
Анна сжала кулаки под столом. Хотелось закричать, что на её зарплату они живут уже полгода, пока Руслан ищет работу. Что она готовит, убирает, стирает и зарабатывает деньги. Но Анна промолчала. Как всегда.
Визиты свекрови продолжались. Светлана Викторовна приходила раз в неделю, иногда чаще, каждый раз находя новый повод для критики. То суп пересолен, то пол плохо вымыт, то Анна слишком ярко накрашена, то, наоборот, бледная и простая. Руслан неизменно молчал, уходил в другую комнату или зарывался в телефон.
В один вечер, когда Светлана Викторовна ушла, Анна не выдержала.
«Руслан, почему ты никогда меня не защищаешь?» — спросила Анна, садясь рядом с мужем на диван.
«От чего защищать?» — Руслан не оторвал глаз от экрана.
«Твоя мама меня постоянно унижает. Говорит, что я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу. Ты слышишь, что она говорит?»
«Мама просто беспокоится. Хочет, чтобы у нас всё было хорошо.»
«Она меня оскорбляет!» — повысила голос Анна. — «А ты сидишь молча, будто тебя не касается.»
«Аня, не преувеличивай. Мама строгая, да. Но она не со зла. Такая уж она.»
«Такая уж», — повторила Анна, вставая. — «Понятно.»
Руслан пожал плечами и вернулся к телефону. Анна пошла в спальню и легла, глядя в потолок. Может, действительно преувеличивает. Может, это нормально, и у всех так. Может, просто надо терпеть.
Через месяц позвонила мама. Вероника Павловна перешла сразу к делу.
«Анечка, у нас с папой новости. Мы решили переезжать за город. Нашли дом в пригороде, почти всё уже оформлено.»
«Мама, а с квартирой?» — удивилась Анна.
«Квартиру отдадим тебе, дочка. На дарственную оформим. Нам она больше не нужна, а тебе пригодится. Твой однокомнатный тесен, а тут — две комнаты, много света, хороший район.»
У Анны перехватило дыхание.
«Мама, я… Даже не знаю что сказать. Спасибо. Спасибо огромное.»
«Не за что, доченька. Ты у нас одна. Кому ещё отдавать? Приезжайте с Русланом в выходные, обсудим всё.»
Анна положила трубку и бросилась обнимать мужа. Руслан улыбнулся и обнял её в ответ.
«Значит, двушка? Неплохо. Твою однушку можно сдавать, будет доход.»
«Да», — кивнула Анна, всё ещё не веря в удачу.
Через две недели документы были готовы. Квартира официально стала собственностью Анны. Вероника Павловна и Александр Николаевич помогали с переездом, вместе носили вещи и расставляли мебель. Родители Анны светились от счастья, глядя, как счастлива дочь.
«Живите хорошо, дети», — сказал Александр Николаевич, обнимая дочь на прощание. — «И береги квартиру, Анечка. Это наш подарок тебе.»
«Спасибо, папа. Обещаю.»
Однушку сдали молодой паре. Руслан нашёл новую работу, зарплата была хорошая. Жизнь, казалось, наладилась. Анна даже решила, что теперь, в просторной квартире, свекровь наконец успокоится.
Но Светлана Викторовна не успокоилась. Наоборот. Узнав о подарке родителей Анны, свекровь приехала в тот же день.
«Русланчик, покажи мне квартиру», — потребовала Светлана Викторовна, как только переступила порог.
Руслан провёл мать по комнатам. Свекровь молча осматривала квартиру, кивала, трогала шторы, заглядывала в шкафы. Затем вернулась на кухню, где Анна заваривала чай.
«Хорошая квартира», — сказала Светлана Викторовна. — «Свежий ремонт, удобная планировка. Наверное, дорогая.»
«Не знаю», — честно ответила Анна. — «Родители просто подарили.»
«Подарили», — повторила свекровь, глядя на сына. — «Руслан, на кого оформлена квартира?»
«На Аню», — пожал плечами муж.
«Только на неё? Ты в документах не значишься?»
«Нет. Это подарок от родителей. Разумеется, оформили на Аню.»
Светлана Викторовна поджала губы. Сделала глоток чая. Долго и оценивающе смотрела на невестку.
«Понятно», — наконец сказала свекровь. — «Ну, живите.»
У Анны напряглась спина. В голосе Светланы Викторовны появилось что-то новое. Не просто недовольство. Что-то холодное и расчётливое.
С того дня визиты свекрови стали ещё чаще. Светлана Викторовна приходила три-четыре раза в неделю, иногда звонила среди ночи. Каждый разговор неизменно сводился к теме квартиры.
«Руслан, ты подумал, что будет, если Анна вдруг решит с тобой развестись? На улицу пойдёшь», — сказала как-то вечером мама, сидя за столом.
Анна застыла у плиты.
«Мам, зачем так говорить?» — неловко рассмеялся Руслан.
«Потому что, сынок, надо думать головой. Квартира не на тебя оформлена. По закону — ты там никто. Она завтра тебя выгонит — и доказать ничего не сможешь.»
«Аня меня не выгонит», — посмотрел на жену Руслан.
«Сегодня нет. А завтра? Женщины непредсказуемы. Сегодня любит, завтра нет. И всё — остался без крыши над головой.»
Анна сжала зубы и продолжила мешать кашу в кастрюле. Ложка гремела по стенкам излишне громко.
«Мам, хватит уже», — попытался остановить её Руслан.
«Я о твоём благе думаю!» — повысила голос Светлана Викторовна. — «Ты мой сын. Я не могу спокойно смотреть, как тебя используют.»
«Никто меня не использует.»
«Как не используют! Ей досталась квартира, а тебе что? Ничего! Ты живёшь в её квартире как квартирант. Это неправильно.»
Анна повернулась к свекрови.
«Светлана Викторовна, это подарок моих родителей. Они хотели, чтобы квартира была на меня оформлена.»
«На тебя», — усмехнулась свекровь. — «А кто тебе Руслан? Муж или случайный жилец?»
«Муж, конечно.»
«Тогда почему хоть долю не перепишешь? Или жалко?»
Анна открыла рот, чтобы ответить, но Руслан встал из-за стола.
«Всё, мама, поехали. Я тебя отвезу.»
Светлана Викторовна надела шубу, бросила последний укоризненный взгляд невестке и ушла. Руслан ушёл провожать маму, оставив Анну одну с кипящей кастрюлей.
Анна вытерла руки о полотенце и посмотрела в окно. Знакомая серебристая машина парковалась во дворе. У неё упало сердце. Свекровь. Опять. Уже третий раз на этой неделе.
«Руслан, твоя мама здесь», позвала Анна в комнату, где её муж сидел за компьютером.
«Да», последовал ответ. Ни удивления, ни раздражения. Просто констатация факта.
Анна быстро оглядела кухню. Всё было чисто, посуда вымыта, борщ томился на плите. Светлана Викторовна всё равно найдёт, к чему придраться. Она всегда так делала.
Резко и требовательно зазвенел дверной звонок. Анна открыла дверь, выдавив улыбку.
«Здравствуйте, Светлана Викторовна.»
«Здравствуйте», — сказала свекровь, проходя в коридор и критически оглядев коврик у двери. «Опять пыль. Ты вообще убираешь или только делаешь вид?»
«Я вчера помыла пол», — тихо ответила Анна, закрывая дверь.
«Вчера? А сегодня уже грязно. Это неправильно, Аннушка. Совсем неправильно.»
Светлана Викторовна прошла на кухню, сняла шубу и повесила её на стул. Осмотрела плиту.
«Что ты там готовишь?»
«Борщ.»
«Дай попробовать.» Свекровь взяла ложку, зачерпнула из кастрюли, попробовала и поморщилась. «Очень кислый. Руслан такое есть не будет.»
«Руслан всегда ест мой борщ», — сквозь зубы сказала Анна.
«Он ест его из жалости к тебе. Не хочет тебя расстраивать. Учись готовить по-настоящему, если решила выйти замуж.»
Анна повернулась к окну, чтобы свекровь не заметила, как у неё напряглась челюсть. Пять лет. Пять лет она терпела эти визиты, эти замечания, эти маленькие уколы. И каждый раз она надеялась, что Руслан когда-нибудь скажет хотя бы одно слово в её защиту.
«Русланчик!» — позвала Светлана Викторовна. «Ты дома?»
«Да, мам», — сказал муж, выходя из комнаты и обнимая мать. «Как доехала?»
«Хорошо. Я пришла посмотреть, как ты тут. Посмотреть, как вы живёте.»
Руслан кивнул и сел за стол. Анна поставила чай перед ним, затем перед свекровью. Светлана Викторовна с недовольством посмотрела на чашку.
«Это что, чай в пакетиках? Анна, сколько это может продолжаться? Купи нормальный листовой чай. Или денег на свекровь жалко?»
«Извините», — пробормотала Анна. «Я не подумала.»
Руслан молча размешивал чай ложкой, глядя в телефон. Анна ждала. Может быть сейчас. Может быть, на этот раз муж скажет: «Мама, хватит.» Но Руслан промолчал.
«Сынок, ты похудел», — сказала мать, поглаживая руку Руслана. «Наверное, Аннушка тебя плохо кормит. Всё на работе пропадает, а дома ничего не приготовлено.»
«Я готовлю каждый день», — тихо возразила Анна.
«Что ты там готовишь? Макароны с колбасой?» — фыркнула Светлана Викторовна. «Это не еда. Мужчине надо мясо, супы, котлеты. А ты только о работе думаешь. Бухгалтерша, тоже мне. Сидела бы лучше дома, хозяйством занималась.»
Анна сжала кулаки под столом. Ей хотелось крикнуть, что последние полгода они жили на её зарплату, пока Руслан искал новую работу. Что она готовила, убирала, стирала и зарабатывала. Но Анна промолчала. Как всегда.
Визиты свекрови продолжались. Светлана Викторовна приходила раз в неделю, иногда ещё чаще, и каждый раз находила новые поводы для критики. Суп слишком солёный, пол плохо вымыт, макияж у Анны слишком яркий или, наоборот, она выглядела блеклой и невзрачной. Руслан всегда молчал, уходил в другую комнату или утыкался в телефон.
Однажды вечером, когда Светлана Викторовна снова ушла, Анна больше не выдержала.
«Руслан, почему ты никогда не заступаешься за меня?» — спросила Анна, садясь рядом с мужем на диван.
«Заступаться за тебя из-за чего?» — Руслан даже не оторвал взгляд от экрана.
«Твоя мать постоянно меня унижает. Говорит, что я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу. Ты слышишь, что она говорит?»
«Мама просто переживает. Она хочет, чтобы у нас всё было хорошо.»
«Она меня оскорбляет!» — повысила голос Анна. — «А ты сидишь молча, как будто это тебя не касается.»
«Аня, не преувеличивай. Мама просто немного строгая, да. Но она не желает зла. Такой у неё характер.»
«Характер», — повторила Анна, вставая. — «Понятно.»
Руслан пожал плечами и вернулся к своему телефону. Анна ушла в спальню, легла и уставилась в потолок. Может, она и правда преувеличивает. Может, это нормально, и все так живут. Может, ей стоит просто продолжать терпеть.
Через месяц позвонила мама. Вероника Павловна сразу перешла к делу.
«Анечка, у нас с папой новости. Мы решили уехать из города. Нашли дом в пригороде, и всё почти оформлено.»
«Мама, а как же квартира?» — удивлённо спросила Анна.
«Мы отдаём квартиру тебе, милая. Оформим дарственную. Она нам больше не нужна, а тебе пригодится. В твоей однушке тесно, а тут две комнаты, много света и хороший район.»
У Анны перехватило дыхание.
«Мама, я… я даже не знаю, что сказать. Спасибо. Большое спасибо.»
«Не за что, родная. Ты у нас одна. Кому же ещё её отдавать? Приезжайте с Русланом в выходные, всё обсудим.»
Анна повесила трубку и бросилась обнять мужа. Руслан улыбнулся и обнял её в ответ.
«Двушка, значит? Неплохо. Сдадим твою однушку — будет доход.»
«Да», — кивнула Анна, всё ещё не веря своему счастью.
Через две недели документы были готовы. Квартира официально стала собственностью Анны. Вероника Павловна и Александр Николаевич помогли с переездом: переносили вещи, расставляли мебель. Родители Анны светились от радости, глядя на счастье дочери.
«Живите хорошо, дети», — сказал Александр Николаевич, обнимая на прощание дочь. — «И берегите квартиру, Анечка. Это наш подарок тебе.»
«Спасибо, папа. Я обещаю.»
Однушку сдали молодой паре. Руслан нашёл новую работу, зарплата была неплохая. Жизнь вроде наладилась. Анна даже думала, что теперь, когда они живут просторнее, может, и свекровь успокоится.
Но Светлана Викторовна не успокоилась. Наоборот. Как только она узнала о подарке родителей Анны, пришла в этот же день.
«Русланчик, покажи мне квартиру», — потребовала Светлана Викторовна, едва переступив порог.
Руслан провёл мать по комнатам. Свекровь молча осмотрела квартиру, кивнула, потрогала шторы, заглянула в шкафы. Потом вернулась на кухню, где Анна заваривала чай.
«Хорошая квартира», — сказала Светлана Викторовна. — «Свежий ремонт, удобная планировка. Должна быть дорогая.»
«Не знаю», — честно ответила Анна. — «Родители просто подарили её мне.»
«Подарили тебе», — повторила свекровь, затем посмотрела на сына. — «Руслан, на кого оформлена квартира?»
«На Аню», — пожал плечами муж.
«Только на неё? Тебя нет в документах?»
«Нет. Это подарок от её родителей. Конечно, на Аню оформили.»
Светлана Викторовна сжала губы. Сделала глоток чая. Потом долго и оценивающе посмотрела на невестку.
«Понятно», — наконец сказала свекровь. — «Ну, живите.»
Анна почувствовала, как напряглась спина. В голосе Светланы Викторовны появилось что-то новое. Уже не просто недовольство. Что-то холодное и расчетливое.
С того дня визиты свекрови участились. Светлана Викторовна стала приходить три-четыре раза в неделю, а иногда звонила среди ночи. Каждый разговор неизбежно переходил к теме имущества.
«Руслан, ты думал о том, что будет, если Анна вдруг решит с тобой развестись? Ты окажешься на улице», — спросила его мать одним вечером, сидя за столом.
Анна застыла у плиты.
«Мам, зачем так говорить?» — неуклюже рассмеялся Руслан.
«Потому что, сынок, думать надо головой. Квартира не на тебя оформлена. Юридически ты там никто. Она может выгнать тебя завтра, и ты ничего не докажешь.»
«Аня не выгонит меня», — Руслан бросил взгляд на жену.
«Сейчас — нет. А завтра? Женщины непредсказуемы. Сегодня любит, завтра — нет. И всё, у тебя нет крыши над головой.»
Анна стиснула зубы и продолжила мешать кашу в кастрюле. Ложка гремела о края громче, чем нужно.
«Мам, хватит», — попытался остановить её Руслан.
«Я думаю о твоём благе!» — повысила голос Светлана Викторовна. «Ты мой сын. Я не могу спокойно смотреть, пока тебя используют.»
«Никто меня не использует.»
«Как же не используют. Она квартиру получила, а что получил ты? Ничего. Ты живёшь у неё, как квартирант. Это неправильно.»
Анна обернулась и посмотрела на свекровь.
«Светлана Викторовна, это подарок от моих родителей. Они хотели, чтобы квартира была моей.»
«Твоя», — повторила свекровь с усмешкой. «А кто Руслан тебе? Муж или какой-то случайный квартирант?»
«Муж, конечно.»
«Тогда почему не перепишешь хотя бы долю на него? Или жадничаешь?»
Анна открыла рот, чтобы ответить, но Руслан встал из-за стола.
«Хватит. Мама, пойдём, я отвезу тебя домой.»
Светлана Викторовна надела шубу, бросила последний укоризненный взгляд на невестку и ушла. Руслан проводил мать, оставив Анну одну с кипящей кастрюлей.
В тот вечер муж вернулся поздно. Сказал, что зашёл к матери на чай. Анна не спросила подробностей. Но с того вечера между ними что-то изменилось.
Руслан стал холоднее. Раздражительнее. Всё чаще ходил к матери и возвращался поздно. На вопросы отвечал в односложной форме или молчал. Анна ощущала, как между ними растёт стена.
«Руслан, нам надо поговорить», — сказала Анна одним вечером, когда муж уже собирался снова уйти.
«О чём?»
«О нас. О том, что происходит. Ты стал как чужой.»
«Ничего не происходит», — сказал Руслан, надевая куртку. «Я просто устал на работе.»
«Дело не в работе. А в твоей матери. Она звонит тебе каждый день, и ты постоянно у неё.»
«Ну и что? Это моя мама. Я не могу её навещать?»
«Можно. Но после каждого визита ты возвращаешься злой. Она говорит тебе что-то обо мне?»
Руслан резко застегнул молнию на куртке.
«Мама просто волнуется за меня. Она хочет, чтобы у меня всё было нормально.»
«Нормально?» — Анна подошла ближе. «Или она хочет, чтобы я ей отдала свою квартиру?»
«Никто ничего не просит», — отвернулся Руслан. «Мама просто считает, что было бы справедливо…»
«Что?» — Анна почувствовала, как у неё ускорился пульс. «Что было бы справедливо?»
«Ну… чтобы ты хотя бы часть квартиры оформила на меня. Я ведь твой муж. Я тут живу. Я оплачиваю коммуналку.»
Анна сделала шаг назад.
«Это подарок моих родителей. Мой, Руслан. Не твой. Не мамин. Мой.»
«Твоя мама управляет тобой, как марионеткой!» — не сдержалась Анна. «А ты позволяешь!»
«Не кричи на меня», — Руслан сжал челюсти. «Я ухожу.»
Дверь громко хлопнула. Анна осталась стоять посреди коридора, ощущая, как у неё дрожат руки.
Последующие недели превратились в кошмар. Светлана Викторовна звонила Руслану по пять раз в день. Анна слышала обрывки их разговоров: «Сын, ты должен настаивать… Она тебя использует… У тебя есть права… Не будь тряпкой…»
Руслан становился всё мрачнее. Отвечал резко, ссорился по пустякам и почти каждый день ходил к матери. Анна пыталась поговорить с мужем, но каждый разговор заканчивался ссорой.
«Почему ты не можешь понять?» — закричал Руслан. «Я живу в квартире, где юридически мне ничего не принадлежит! Завтра ты можешь выгнать меня за дверь!»
«Я твоя жена! Почему ты думаешь, что я тебя выгоню?»
«Потому что у тебя есть эта власть! А у меня нет!»
«Значит, речь о контроле? Ты хочешь контролировать меня через имущество?»
«Речь о справедливости!»
Однажды Руслан ушёл к матери во второй половине дня и вернулся только поздно вечером. Анна уже легла спать, когда услышала, как открылась входная дверь. Муж пошёл на кухню и включил свет. Анна встала, надела халат и вышла.
Руслан сидел за столом. Его лицо было напряжено, взгляд тяжёлый. Анна почувствовала, как в груди что-то сжалось.
«Что случилось?» — спросила Анна.
«Садись», — кивнул Руслан на стул напротив себя.
Анна села. Руслан долго молчал, постукивая пальцами по столу. Потом вздохнул и посмотрел на жену.
«Мама решила, что мы должны переписать на неё вторую квартиру», — выдавил муж, как будто говорил о мешке гречки. «Раз уж ты не хочешь переписать хотя бы часть на меня.»
Анна замерла. Несколько секунд она просто смотрела на Руслана, не понимая, правильно ли его услышала.
«Что?» — наконец смогла вымолвить Анна.
«Ты всё услышала. Мама считает, что раз ты не хочешь делиться, квартиру нужно переписать на неё. Ради справедливости.»
Анна медленно моргнула. Потом снова.
«Руслан, я правильно поняла? Твоя мама хочет, чтобы я отдала ей квартиру, которую мне подарили родители?»
«Не подарить. Переписать. Тогда она станет хозяйкой. А мы, конечно, будем здесь жить.»
«Конечно», — повторила Анна. Внутри у неё медленно поднималась горячая, едкая волна. «И ты считаешь это нормальным?»
«Я думаю, это решение», — скрестил руки на груди Руслан. «Не хочешь оформить на меня. Хорошо. Тогда пусть будет на маму. Это хотя бы будет справедливо.»
«Справедливо?» — Анна почувствовала, как у неё напряглись плечи. «Справедливо — отдать квартиру женщине, которая меня унижала пять лет?»
«Мама тебя не унижала.»
«Не унижала?» — повысила голос Анна. «Она называла меня бесполезной! Каждый визит! Говорила, что я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу! А ты молчал! Всегда молчал!»
«И что теперь? Это в прошлом», — отмахнулся Руслан.
«Это не в прошлом! Она до сих пор это делает! И ты всё равно молчишь! А теперь ещё и требуешь, чтобы я отдала ей свою квартиру?»
«Не кричи», — ударил Руслан кулаком по столу. «Ты жадная, вот в чём проблема. Ты ничего не хочешь выделить мужу, его семье. Только себе.»
Анна встала. Её руки дрожали, дыхание было сбивчивым.
«Жадная? Я жадная? Я терпела оскорбления твоей матери пять лет. Пять лет надеялась, что ты хоть раз встанешь на мою сторону. Пять лет глотала свою обиду, потому что не хотела ругаться. А ты называешь меня жадной?»
«А как это ещё назвать? Квартира записана только на тебя, и ты не хочешь ничего переписать. Эгоизм.»
«Это подарок от моих родителей!» — закричала Анна. «Мой! Не твой! Не твоей мамы! Они подарили мне квартиру, потому что любят меня и заботятся обо мне! А твоя мама только и делает, что унижает меня!»
«Хватит про унижения!» — вскочил Руслан. «Мама хочет справедливости! Она переживает за сына!»
«Она хочет чужую собственность!» — Анна шагнула ближе, глядя мужу в глаза. «И вместо того чтобы защитить жену, ты требуешь, чтобы я отдала квартиру! Ты вообще понимаешь, что говоришь?»
«Я понимаю, что живу в квартире, где мне ничего не принадлежит! И это нечестно!»
«А где ты был, когда твоя мама говорила, что я плохая хозяйка? Где ты был, когда она называла меня бесполезной? Почему ты ни разу не сказал ей: «Мама, перестань оскорблять мою жену»?»
Руслан отвёл взгляд.
«Ты всегда был на её стороне», — продолжила Анна, чувствуя, как всё внутри сжалось в твёрдый узел. «Всегда. Ты — маменькин сынок. Ты никогда не был моим мужем. Ты всегда был её послушным мальчиком.»
«Замолчи», — прошипел Руслан сквозь зубы.
«Нет, я не замолчу. Потому что я наконец поняла. Ты никогда меня не защищал. Ты никогда меня не ценил. Ты просто жил со мной, потому что так было удобно. А теперь стало удобнее получить квартиру. Для твоей мамы.»
«Я требую, чтобы ты переписала квартиру на маму», — выпрямился Руслан. — «Это окончательное решение.»
Анна посмотрела на своего мужа. На этого человека, с которым она прожила пять лет. Человека, на которого надеялась, ради которого терпела, ждала, веря, что что-то изменится. Но ничего не изменилось. И ничего никогда не изменится.
«Нет», — спокойно сказала Анна.
«Что значит — нет?»
«Нет, я не перепишу квартиру на твою мать. Никогда.»
Руслан сжал кулаки.
«Тогда…»
«Тогда собирай свои вещи», — перебила его Анна. — «И уходи. Сегодня.»
«Что?»
«Ты всё правильно понял. Собирай свои вещи и уходи из моего дома.»
«Ты не можешь меня выгнать!»
«Да, могу. Это моя квартира. Мой подарок от родителей. И я не собираюсь жить с мужчиной, который меня не ценит и не защищает.»
«Аня, ты с ума сошла?» — Руслан отступил назад. — «Ты серьёзно?»
«Абсолютно. Собирай свои вещи. Сейчас.»
«Из-за квартиры? Ты разрушаешь семью из-за квартиры?»
«Я разрушаю семью?» — горько усмехнулась Анна. — «Руслан, семьи уже давно нет. Есть ты, твоя мама и её желание прибрать к рукам чужое имущество. И я больше не хочу быть частью этого.»
«Ты пожалеешь об этом», — бросился к двери Руслан. — «Ты пожалеешь!»
«Сомневаюсь. Собирай вещи. У тебя есть час.»
Руслан ушёл в спальню. Анна слышала, как он хлопал дверями шкафа, бросал что-то в сумку, бормотал ругательства себе под нос. Анна стояла на кухне, прижав ладони к столешнице. Всё внутри неё дрожало, но она держалась.
Через сорок минут Руслан вышел с большой сумкой на плече.
«Ты всё равно попросишь меня вернуться», — бросил муж, стоя в дверях.
«Не попрошу», — сказала Анна, открывая дверь. — «Иди к своей маме. Вы прекрасно проживёте без меня.»
Руслан ушёл. Дверь тихо щёлкнула. Анна прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Тишина. Впервые за долгие недели — тишина.
Анна подошла к окну. Она посмотрела вниз. Руслан садился в машину, бросал сумку на заднее сиденье, хлопал дверью. Он завёл двигатель и уехал.
Анна вернулась на кухню. Она села за стол. Опустила голову на руки. Несколько минут сидела неподвижно, затем взяла телефон и набрала номер мамы.
«Анечка?» — тревожно прозвучал голос Вероники Павловны. — «Что случилось? Уже поздно.»
«Мама, я… я выгнала Руслана.»
Пауза.
«Дорогая, расскажи мне всё с самого начала.»
Анна рассказала ей. О визитах свекрови, о давлении, о требованиях переписать квартиру и о том, как Руслан никогда её не защищал. Вероника Павловна слушала молча, иногда тяжело вздыхая.
«Аня, ты всё правильно сделала», — сказала мама, когда дочь закончила. — «Я горжусь тобой. Очень горжусь.»
«Правда?»
«Правда. Ты не должна терпеть унижение. Ни от кого. Ты сильная, умная и самостоятельная. И ты заслуживаешь уважения.»
«Я просто устала, мама. Устала терпеть.»
«Я знаю, дорогая. Я знаю. Если тебе нужна помощь, мы с папой всегда рядом.»
«Спасибо, мама.»
«Спокойной ночи, Анечка. И не переживай. Всё будет хорошо.»
Анна повесила трубку. Она пошла в спальню, легла, накрылась одеялом и закрыла глаза. Впервые за много месяцев она заснула спокойно, без тревоги и напряжения.
Утром она проснулась рано. Она встала, заварила кофе и села у окна. На улице занимался рассвет, и город просыпался. Анна смотрела на улицу и думала, что впереди — новая жизнь. Без унижений. Без молчаливого предательства. Без мужчины, выбравшего мать вместо жены.
Через месяц Анна подала на развод. Руслан пытался звонить, отправлял сообщения и умолял её вернуться. Но Анна была непоколебима. Она поняла, что самоуважение стоит дороже любого брака.
Квартира осталась за ней. Родители поддерживали дочь как эмоционально, так и материально. Анна продолжала работать и встречаться с подругами. Жизнь становилась лучше. Медленно, но верно.
Однажды вечером, сидя на балконе с чашкой чая, Анна подумала, что самым страшным было не остаться одной. Самое страшное было бы продолжать жить с человеком, который не ценит её. Терпеть унижения ради иллюзии стабильности. Отказываться от собственного достоинства ради права называться замужней.
Анна сделала глоток чая. Посмотрела на город. И улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему свободной.