Марина стояла у окна своей новой гостиной и не могла поверить в свое счастье. Теперь у нее была своя квартира и ипотека на тридцать лет.
Женщина тут же вспомнила о том, как они с сестрой ютились в маленькой комнатке.
Лика была ее старшей сестрой. Она всегда хотела быть первой. Первой получила пятерку по литературе, первой пошла на выпускной, первой привела в дом молодого человека.
Лика с самого детства смотрела на Марину не с нежностью, а с холодным, пристальным вниманием соперницы, для которой младшая сестра — эталон, который нужно превзойти.
Их детство было полем боя, где в ход шли украденные заколки, испорченные рисунки и ядовитые шёпотки под одеялом: “Мама тебя больше любит, это видно”.
С возрастом методы изменились, но суть осталась прежней. Успехи Марины — поступление в престижный вуз, удачная работа в IT — Лика воспринимала как личное оскорбление.
Её собственная жизнь — несостоявшаяся карьера художника, работа в душном офисе и вечно недовольный муж — казалась ей унылой пародией.
Марина знала о зависти Лики и чувствовала ее колючий взгляд на семейных праздниках, слышала завуалированные колкости в свой адрес.
Но она научилась не реагировать. Марина отгораживалась работой, а затем и мечтой о собственном гнёздышке. И вот мечта сбылась.
О том, что Марина купила квартиру, семья узнала на дне рождения отца. Лика, сидевшая напротив, побледнела после этой новости так, что губы стали синими.
Она что-то пробормотала про везучих, про золотую жилку и до конца вечера не сказала сестре ни слова, уставившись в бокал с вином.
Прошло два месяца. Марина уже обжилась, расставила книги по полкам, повесила шторы. И вот, в одно хмурое субботнее утро, раздался звонок в домофон.
— Это я, Лика. Впустишь?
Голос сестры зазвучал неестественно бодро. Марина удивилась, но нажала кнопку “Открыть”.
Через пару минут в дверях стояла ее сестра. В руках женщина держала дорогой торт в коробке и бутылку игристого.
— Решила посмотреть на твои хоромы. Не откажешь в приеме? — улыбнулась Лика, но глаза её оставались холодными, выцветшими.
— Конечно, проходи, — Марина посторонилась.
Лика переступила порог с преувеличенной церемонностью, как королева, инспектирующая владения. Она медленно прошлась по коридору, заглянула в спальню, в гостиную.
— Мило, — процедила Лика, осматривая диван и телевизор. — Очень… уютно. Хотя, конечно, кухня маловата. И вид на соседний дом, а не на парк. Но для первого раза сойдёт.
— Мне нравится, — спокойно ответила Марина. — И света достаточно.
— Ну, да, — фыркнула Лика, подходя к панорамному окну в гостиной. — Тебе всегда хватало мало. Скромные запросы.
Сестра поставила торт на новый журнальный столик из светлого дуба.
— Ну что, покажешь всё? От подвала до чердака? — в голосе Лики послышалась насмешка.
Марина, стиснув зубы, провела экскурсию. Лика комментировала всё: дорогую сантехнику (“Ого, ипотека явно не шуточная”), встроенную технику (“Муж говорит, это ненадёжно, ломается часто”) и даже вид из окна спальни (“У нас, конечно, из окна лес виден, тут тебе не сравниться”).
Вернувшись в гостиную, они сели пить чай. Разговор никак не клеился. Лика расспрашивала о цене за квадратный метр, о проценте по ипотеке, и каждый её вопрос был похож на укол булавкой.
— Знаешь, — сказала Лика вдруг, отодвинув пустую тарелку, — а ведь мама могла бы нам помочь. Деньги, которые остались от бабушки. Она их тебе, наверное, тихо передала? Или папа подкинул?
— Никто мне не помогал, Лика, — устало ответила Марина. — Я семь лет без отпусков работала, копила, считала каждую копейку.
— Ну да, ну да, — сестра презрительно усмехнулась. — Все мы знаем, как легко копить, когда нет семьи, детей, обязанностей. Легко быть эгоисткой.
Марина встала. Ей вдруг больше не хотелось разговаривать с Ликой. Появилось лишь одно желание, чтобы она ушла.
— Я пойду в душ. Убери, пожалуйста, за собой на кухне и захлопни дверь.
— Конечно, хозяюшка, — с сладкой ядовитостью сказала Лика.
Марина ушла в спальню, взяла полотенце и закрылась в ванной. Шум воды успокаивал.
Она понимала, что визит Лики — это не желание помириться, а очередная попытка задеть, уколоть, оценить и обесценить.
Однако ее новая квартира не была тем местом, где она должна была терпеть и молчать
Вдруг сквозь шум воды ей послышались шаги, потом глухой стук. Марина насторожилась, выключила воду и прислушалась.
Тишина. “Показалось”, — подумала она. Помывшись, Марина вышла из ванной, завернувшись в махровый халат, и направилась в спальню.
И тут её нога ступила во что-то мокрое. Она посмотрела на пол. Из-под двери гостиной медленно расползалась лужа.
Сердце Марины сжалось. Она распахнула дверь в гостиную. То, что женщина увидела, на секунду лишило её дара речи.
В углу комнаты, прямо над её новым диваном, с потолка на толстой медной трубе холодного водоснабжения бил мощный, пугающий фонтан.
Вода хлестала во все стороны, заливала паркет, диван, стены с только что наклеенными обоями.
По полу тек настоящий ручей, достигший паласа и книжных полок. А у двери на кухню стояла Лика.
Она спокойно доедала кусок торта, держа тарелку в одной руке. Увидев сестру, сестра расплылась в улыбке.
— Ой, — сказала Лика с притворным ужасом, в котором не было ни капли искренности. — Кажется, у тебя потоп. Трубу прорвало, наверное. Новые трубы, а сантехники, видно, халтурщики попались.
Марина, не помня себя, бросилась к стояку в попытке найти вентиль, чтобы перекрыть воду.
Когда ей удалось это сделать, в комнате воцарилась гробовая тишина. Воздух был тяжёлый, пропитанный запахом сырости. Марина обернулась. Её взгляд упал на сестру.
— Ты… Это ты сделала, — тихо спросила Марина. Голос у неё срывался.
— Я? — брови Лики поползли вверх. — С чего ты взяла? Трубы лопаются, это обычное дело в новостройках.
— Ты стояла здесь и смотрела, как здесь всё течёт. Ты даже не попыталась помочь!
— А зачем, чтобы испортить маникюр? У тебя же страховка наверняка есть. Вызовешь мастеров, всё починят. Тебе не привыкать, деньги-то водятся…
Марина подошла к ней вплотную. Впервые в жизни ей захотелось ударить сестру.
— Ты завидуешь мне всю жизнь. Но это… это уже за гранью…
— Завидую? — Лика засмеялась. — Тебе показалось, сестрёнка. Мне жалко тебя. Вся твоя жизнь — это погоня за этими… стенами, за квадратными метрами, а душа у тебя пустая, как и эта квартира сейчас, — она сделала широкий жест рукой, указывая на затопленную гостиную.
— Убирайся, — прошептала Марина. — И чтобы я тебя больше никогда не видела.
— С удовольствием, — Лика подобрала свою сумочку. На пороге она обернулась. — Кстати, насчёт оплаты ущерба… Не надейся. Докажи сначала, что это я. Свидетелей нет. А твои слова против моих — это просто ссора двух сестёр.
Лика вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Марина осталась одна посреди затопленной гостиной.
Она знала, что через пару минут в дверь позвонят возмущенные соседи снизу и начнутся разборки.
Так и вышло. Марине пришлось не только оплачивать новый ремонт в гостиной, но и “следы” от потопа в квартире этажом ниже.
С Ликой сестра больше не общалась. Она не только не хотела ее видеть, но и слышать о ней.
Мать, узнав о том, что произошло, встала на сторону старшей дочери. Она позвонила Марине и стала ее отчитывать.
— Ты почему сестру обвинила в потопе? Кто виноват, что ты купила такую квартиру?
— Мама, ты сейчас в чем хочешь меня убедить? В том, что Лика виновата? Зря, не получится! Страховая компания провела экспертизу и выяснила, что труба была механически повреждена! В квартире были только мы! Как думаешь, я или она это сделала?
— А, может, и ты, — ехидно ответила мать. — Кто же тебя знает? Ты же с Ликой все время не ладила…
— Не я не ладила с ней, а она со мной! — возмутилась в ответ Марина. — Но вот эту подлость я ей никогда не прощу!
— Ты все равно ничего доказать не сможешь…
— И не собираюсь! — парировала дочь и положила трубку, понимая, что разговаривать с матерью нет никакого смысла.